Сценарий полнометражного художественного фильма icon

Сценарий полнометражного художественного фильма



НазваниеСценарий полнометражного художественного фильма
страница7/10
Дата конвертации14.12.2012
Размер1.35 Mb.
ТипСценарий
источник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Моя голова раскалывалась на части. И я подумал, что такой гениальный сыщик, как Голова и без меня справится с таким простым делом. К тому же моя расколотая голова была настроена на иные мотивы. Мотивы моря, лунной ночи, смуглой девушки с раскосыми глазами. Мотивы, которые я должен вылить на холст. Мой друг со мной согласился. И уже вскоре, перебросившись парой незначительных фраз, мы шагали в разные стороны.


А я все писал и писал Марину. По памяти воссоздавая черты ее смуглого лица, что-то добавляя к ним и что-то убавляя раз и навсегда - как было угодно моей разгулявшейся фантазии... И помимо моей воли она выходила прекрасным невинным ангелом с синим-синим взглядом раскосых чистых глаз и одновременно в ней прочитывалось откровенное бесовское начало: темная тень на лице, распущенные длинные волосы, развевающиеся на ветру, жесткая складка у уголков крупных губ. Кто она? Ангел или бес? Фея или ведьма? Зло или добро мира? Я не знал. И я знал. Она - все. Все, что есть в мире. И она - отражение этих перемешанных красок мира, которые отделить одна от другой никому не удастся.

Солнце уже заходило. Но я пытался его перегнать. Мои глаза уже хуже видели. Но я со всей силы напрягал зрение. И не давал возможности солнцу заглушить мое разгулявшееся воображение.

Немой не шелохнувшись стоял за моей спиной. И не отрываясь следил за кистью моей руки. И я знал, что он плачет. Но я никак не мог знать, о чем он плачет. И его слезы тоже являлись частью моей картины, моего мира, который придумывал я. Слезы немого человека говорили за него. И слезы моей безмолвной картины говорили о страданиях, о необъяснимой печали всего человечества. И море плакало вместе с нами. Возможно, оно своими слезами просило прощения за свои непоправимые ошибки, за мою горькую потерю. И слезы моря я рисовал тоже. И в глазах ангела- чертовки Марины независимо от меня появлялись слезы. Вся природа, весь мир, все человечество проливало слезы. Возможно потому, что они были есть и будут основной часть совести...

Голова внезапно обрушился на мою голову, на мои фантазии, на мои мысли. И я сразу же отложил кисть. Стало совсем темно. И писать я уже больше не мог.

Немой даже не заметил появление Головы. Он так же, съежившись, сквозь слезы пожирал взглядом картину.

- Так вот, слушай меня, Тим, - наконец обратился ко мне Голова, когда мы зашли в дом. - Доктор никуда не отлучался в эти дни. А вот немой...

Я вопросительно поднял брови и невольно взглянул в окно. Немой по-прежнему, не шелохнувшись сидел на песке. И его странный взгляд был устремлен куда-то в бесконечную морскую даль.

- Что - немой? - машинально переспросил я.

- А немого почему-то в эти дни никто не видел. Хотя он всегда шатается по деревне. Он как бы составная часть интерьера крестьян. Он всегда под рукой. Но в последние дни его почему-то никто не видел.

Я пожал плечами.

- Это еще ничего не доказывает, Голова. Мало ли что взбредет в голову больному человеку. Мало ли почему он может исчезнуть на пару дней.

- Возможно. Но все-таки... - тут Голова бросился к окну.

- Тим, он уходит! И мы должны немедленно за ним проследить!

Я махнул рукой.

- Он идет в деревню. Куда ему еще идти?

- Мы обязаны, Тим, проследить за ним. Я не утверждаю, что он в чем-то виновен. Но что он что-то знает - ты отрицать не можешь.

Я это и не отрицал. И выскочил из дому вслед за Головой.


Мы, соблюдая всю осторожность, на которую был способен опытный Голова, шли за немым. Но особенной осторожности и не требовалось. Слон так ни разу и не оглянулся. В его бедной голове не могло и возникнуть мысли, что за ним могут следить.

- Бедный Слон, - прошептал я. - Он бы, наверно, чокнулся, если бы узнал, что его разуму оказывают такую честь.

- Такой возможности, как чокнуться, ему уже не предоставится, - прошептал мне в ответ Голова. - Запомни это на будущее. Чокаются один раз.

- Запомню, Голова. И спасибо, что ты не сомневаешься в моем нормальном будущем.

Так мы, перебрасываясь незначительными репликами и особо не веря в свою затею, добрались до дорожное развилины. Две дороги разбегались в разные стороны. Одна вела прямиком в деревню. другая - вглубь чащи. И Слон неожиданно остановился.

- О, Тим, оказывается он еще умеет раздумывать. Оказывается он еще понимает, что на свете существует выбор. Значит, его дела не так уж и плохи.

Только я собирался ответить, как Голова схватил меня за локоть.

- Быстрее, Тим. Он может улизнуть.

Слон резко ускорил шаг. Он почти бежал. Бежал по дороге, ведущей в обратную сторону от деревни. Бежал вглубь чащи.

Солнце уже зашло. И темнота мешала нам следить за бесшумной фигурой, напоминающей привидение. Но по скрипу неуклюжих шагов, по ломающимся веткам, по хрусту опавшей листвы мы быстро ориентировались, куда он держит свой путь. Я мельком взглянул на небо. Луна нависла над нами. Огромная, яркая, полная луна, режущая своим неземным светом глаза. Я уже понял, куда мы сейчас придем. Вот так же, словно и не было этих бесконечных хмурых четырех лет, нависла полная луна надо мной. И колючки также раздирали кожу до крови, так же кусалась до волдырей крапива, так же высокая режущая трава хлестала по щекам. И так же, как и четыре бесконечных года назад, возник перед нами вид неприступной старой усадьбы. И вновь ночь скрывала ее раны. Ее разваленные стены, ее пошарпанную краску. И вновь луна подчеркивала ее красоту и величие. И вновь слышался звон фарфоровой посуды, шорох шелковых платьев, шум игральных карт и печальная мелодия рояля. Вновь виделся слабый свет от свечи и даже чувствовался горький запах лампады. Словно мираж. Словно фантазия. Словно чей-то придуманный миф.

- Какая красота, - выдохнул я.

- Не среди ли этой красоты тебя когда-то шарахнули по голове? - перебил мой восторженный возглас Голова, недовольно отряхиваясь от пыли, травы, колючек. - Да, путь к прекрасному, не так уж легок. Хотя немой, в отличие от нас, полных идиотов, легко сумел его преодолеть и ловко от нас улизнуть. Кто теперь посмеет утверждать что придурок он, а не мы?

Да, след немого мы потеряли. Но мы отлично поняли, несмотря на свею оплошность, что искать его надо не иначе как в усадьбе.

- Смотри! - Голова дернул меня за рукав. - Тим, смотри же! Свет!

Голова не ошибся. Слабый свет свечи пробивал одно из окон усадьбы.

- Ты слышишь, Тим? - Голова даже присел, словно от этого у него улучшался слух.

Я все прекрасно слышал. Печальная мелодия рояля. Оказывается не такая уж фантазия, же такой уж мираж, не такой уж миф. Хотя и не слышался звон фарфоровой посуды и шорох шелковых платьев, но печальная мелодия рояля и свет в окне оставались тем не менее фактом.

- Вперед, Тим!

И вновь по моей спине пробежал неприятный холодок. Все-таки за четыре года я не смог забыть боль внезапного удара.

- Ничего, Тим, - успокоил меня Голова, словно прочитав мысли. - Больнее уже не будет. К тому же, опыт у тебя есть.

Но мне было не до шуток. Я чувствовал, что в этой старой заброшенной усадьбе, где когда-то творил Самойлов, где пропала его талантливая картина, где он принял свою внезапную смерть, нас ждут далеко не с распростертыми объятиями.

Мы сняли обувь и на цыпочках, очень осторожно стали подниматься по полуразрушенной лестнице, на второй этаж, к комнате, где горела свеча и доносились звуки рояля.

- Голова, - зашептал взволнованно я, - я вспомнил, Голова! Доктор когда-то рассказывал мне, что в мастерской Самойлова был старый рояль, еще оставшийся от его предков. Это в его мастерской горит свет, Голова...

Голова слегка зажал ладонью мой рот.

- Тихо, Тим. Тихо. Мы сейчас все узнаем.

Лестница выдавала нас. Она скрипела под нами и мы изредка спотыкались об ее высокие выступы. Но нас спасали звуки рояля, заглушая наши шаги. И внезапно... Внезапно я услышал за своей спиной отчетливый скрип старой лестницы.

- Боже! Голова, ты слышал!

Он молча кивнул и приостановился. Скрип больше не повторялся. Но меня не покидало ощущение, что за нами идут по пятам. Но время на раздумье у нас не было. Мы вплотную приблизились к мастерской Самойлова. Дверь была приоткрыта и слабый свет пробивался из узкой щели. И мелодия были слышна настолько громко, что резала слух. И ноты ударялись об оглушительную тишину, о пустые мрачные стены и уплывали в глухую лунную ночь.

Голова первый заглянул в мастерскую. И его бледное лицо, освещенное слабым светом, стало совсем белым.

- Тим! Ты только взгляни, Тим! - как можно спокойнее попытался сказать он. Но его дрогнувшие губы выдавали волнение.

Несмотря на страх, сковывающий меня, любопытство взяло верх. И я последовал примеру Головы и заглянул в щель. Голова не ошибся. Это было невероятно. И я чувствовал, как мое лицо становится белым, как мел.

В полуосвещенной комнате сидел за роялем немой. Его руки ловко бегали по клавишам, рождая прекрасные гармоничные звуки. И он, в своих грязных рваных тряпках, лопоухий и большеносый, так напоминающий слона, казался чудовищем по сравнению с этим божественным инструментом.

- Ай да немой, - шепнул Голова. - Кажется, Тим, мы приближаемся к цели. Несчастный бедный Слон. Слон, который больше всех знал...

Я усмехнулся. Голова как всегда, прав. Слон больше всех знал. Потому что ему, юродивому немому, до конца не принадлежавшему земле, а принадлежащему какому-то другому неведомому миру, можно было доверить все тайны на свете. И я их ему доверял тоже. И свою любовь к Марине я ему так слепо доверил.

И вновь скрипнула где-то позади нас лестница. Мы напряженно прислушались к этим звукам. И одновременно затихла мелодия. И наступила оглушительная тишина. Ни музыки, ни скрипа лестницы. Мы боялись пошелохнуться. Но сквозь щель нам хорошо была видна мастерская Самойлова. И мы выжидали дальнейших событий.

Слон медленно встал. Его сутулость, его униженный скрюченный вид исчезнул мгновенно. Он был удивительно высок. Широкие плечи, очень осмысленный взгляд, несмотря на уродство лица. Он закурил, приблизился к полке с книгами, взял какую-то книжку и стал ее листать, внимательно вчитываясь в избранные строчки, наморщив свой большой лоб. С первого взгляда было видно, что это далеко не сумасшедший, а вполне умный интеллигентный человек. О его недоразвитости не могло быть и речи.

Мы с Головой, не сговариваясь посмотрели друг на друга. И Голова мне молча кивнул. Нам нужно было сейчас же, немедленно взять Слона, пока он не успел улизнуть, пока он не успел вновь перевоплотиться.

- А ты замечательный артист, Слон! - громко выкрикнул Голова. И его звонкий голос отозвался раскатистым эхом по всей усадьбе. Его звонкий голос зазвучал так внезапно среди мертвой тишины, что Слон выронил книгу. И резко обернулся. И встретился с нами взглядом. Остальное произошло настолько стремительно, что я не успел даже опомниться. Мгновенно потухла свеча. И раздался приглушенный выстрел. Голова вскрикнул. А кто-то неожиданно, позади меня, повалил меня на пол. И вторая пуля просвистела мимо меня. И послышался топот убегающих ног. Я резко вскочил на ноги и уже собирался бежать вдогонку, как услышал стон.

- Голова! Это ты? Он тебя ранил, Голова?

Кромешная темнота мешала мне что-либо увидеть. И я наощупь нашел свечу. Мои руки дрожали и я долго не мог ее зажечь. Наконец свет вспыхнул. И я увидел лежащего на полу Голову. Его плечо было ранено и кровь уже просочилась через рубашку.

- Тим, - прошептал он потрескавшимися губами, машинально пытаясь ладонью задержать кровь.

- Голова, милый мой славный дружище, - бормотал я в ответ. - Я все сейчас сделаю, Голова.

Времени на раздумье у меня не было. Я одним движением содрал занавеску с окна и со всей силы разорвал ее на части. И стал быстро перевязывать рану. Но кровь остановить было невозможно. Голова на глазах терял силы. И тащить его в поселок становилось невозможным.

- Мы упустим его, Тим, - прошептал Голова.

- Не волнуйся, Голова, - успокаивал я его. - Мы его обязательно найдем, не волнуйся. Ты главное - потерпи. А я побегу за доком. Я мигом, Голова. Ты только, пожалуйста, потерпи.

Выхода другого не было. И я, уже не чувствуя ожогов крапивы, укусов колючек, спотыкаясь и падая, мчался за Бережновым. Я и не подозревал, что так быстро умею бегать. У меня открылось второе дыхание. И мои ноги, легкие, удивительно быстрые, мигом принесли меня к доктору.

Вскоре мы уже неслись на машине с доком и раненым Головой в поселок...

- Голове вашему повезло, - блеснул очками док, - и все же его необходимо госпитализировать в город.

- Так уж необходимо, Бережнов?

- Если не хотите дальнейших осложнений, - ответил Бережнов. - Если не желаете остаться инвалидом. И сразу же обратился ко мне. - Неужели вы понятия не имеете, кто стрелял? - и он пристально на меня посмотрел.

- Увы, Бережнов. В усадьбе было совсем темно.

Бережнов усмехнулся. Он не поверил.

- Я не буду спрашивать, что загнало вас на эти развалины в столь поздний час. Вы все равно не ответите.

Мы промолчали. Мы не ответили.

Уже светало, когда подъехала к дому машина. Мы помогли Голове добраться до нее.

- Погоди, Тим, - Голова взял меня за руку. И прошептал.

- Тим, мы должны его разыскать. Возможно, он уже далеко. Тебе одному не справиться. Я пришлю помощь. А ты постарайся все-таки выяснить, кто был еще в усадьбе, кто тебя спас от выстрела. Мы должны разыскать немого. До скорого, Тим, - и он слабо пожал мою руку.

Но мы так и не простились. Потому что услышали громкие крики.

- Доктор, доктор! - к нам навстречу бежали люди.

- Что там еще произошло? - взволнованно пробормотал док.

- Доктор! Беда! Немой! Он утонул! Его тело выбросило море, док!

- Бедный немой! Неужели уже ничего нельзя сделать, доктор? Доктор дрожащей рукой вытер со лба капли пота.

- Ничего не понимаю, - прошептал он.

Мы тоже ничего абсолютно не понимали. Мы тупо уставились на взволнованных, размахивающих руками, крестьян. И некоторое время пребывали в полном оцепенении. Но док не позволил нам долго раздумывать.

- Поехали! - махнул он рукой водителю.


Машина сорвалась с места. И мы уже мчались в сторону моря.


... Немой лежал на песке, раскинув свои огромные руки. Он был в той же потрепанной дырявой одежде. И его лицо исказил ужас, отчаяние, боль. Мне стало его искренне жаль.

- Ничего не понимаю, - пробурчал Голова. И нахмурился. - А ты что-нибудь соображаешь, Тим?

Я ничего не соображал. Это было выше моих сил.

- Теперь уже в жизни не докажешь, что он был вполне нормален, - продолжал Голова. - Не только нормален, но и умен. Никто в жизни этому не поверит.

- Но ведь он стрелял в тебя, Голова!

- Он, - тот наморщил свой большой лоб. Даже такой головастый, как Голова, был загнан в тупик. - Но... Тим, ведь кто-то был еще! - размышлял он.

- Был, - с готовностью согласился я. - Мой бескорыстный спаситель.

- Может быть, это он и прибил немого? Ведь дураку ясно, а мы с тобой далеко не дураки, Тим, что немой не мог просто так смыться в иной мир. В жизни не поверю, что он после того, как меня пристрелить, рванул купаться в ночное море.

Я в это тоже не верил.

- Может быть, этот второй его и укокошил? - повторил я мысль Головы.

- А ты стал сообразителен, Тим, - иронично заметил он. - Но, безусловно, больше некому это сделать. И все же странно...

Его прибил, тебя - спас. У него что - к тебе тайная симпатия? Сомневаюсь... Хотя все, может быть. У них могли быть свои счеты... Но...

- Что «но», Голова?

- Это загадочный твой спаситель мог быть ни кто иной как наш бородач в темных очках. И уж что-то не верится, что он питал к тебе большую симпатию. Но в любом случае, со смертью немого, мы попали в окончательный тупик, Тим. К тому же мне придется на время выйти из дела. А нам дорога каждая минута, - Голова машинально схватился за свое плечо. - Поэтому, Тим, ты без меня должен попытаться найти ответы на ряд безответных вопросов. Я сомнительно хмыкнул.

- Я знаю, Тим. Это нелегко. Это почти невозможно. Особенно когда параллельно занимаешься мазней на холсте...

- Перестань, Голова. В любом случае, я закончу свою картину.

- Твое дело. И все-таки... Я тебя очень прошу. Приглядись ко всем в деревне, поговори с крестьянами, поразнюхивай, кто чем живет. Попробуй прощупать доктора. Да, пожалуй, с него-то и начни. Он к тебе питает необъяснимую симпатию.

- Ну, значит, я того стою, - попытался пошутить я. Но вышло довольно не смешно.

- Стоишь, Тим, - серьезно сказал Голова. И дружески хлопнул меня по плечу. - А я скоро вернусь. Совсем скоро. Я уверен, ничего серьезного нет в моем ранении. Но доктор просто решил перестраховаться. Он слишком уж осторожен, - многозначительно заметил Голова. - Мы обязательно завершим дело, Тим. Обязательно докопаемся до истины. Не в моих правилах останавливаться на полпути, даже если этот путь не сулит ничего хорошего. До скорого, Тим!

И он уже гораздо крепче пожал мою руку. К Голове возвращались его природные силы. И машина уже уносила моего друга прочь от поселка. А я остался стоять на дороге, и смотрел вслед клубящейся пыли. Я остался наедине с неразрешимыми вопросами, которые и не надеялся разрешить. Но просьбу Головы решил все же исполнить. И хотя бы на шаг до его приезда продвинуться вглубь этой тернистой дороги, ведущей к истине.


Немого несли на руках. И вся деревня собралась с ним прощаться. Дети громко плакали, женщины старались сдерживаться и лишь украдкой вытирали слезы. А мужчины все до единого сняли кепки. Я и не подозревал, что его так сильно любили. Пожалуй, люди сами этого не подозревали. Он был частью их повседневной жизни и с его смертью они как бы потеряли часть этой повседневности. И я уже не мог представить этого несчастного юродивого в лохмотьях за роялем, с сигаретой, читающего какую-то умную книжку с осмысленным выражением на лице. Мне уже все казалось какой-то лунной фантазией в старой усадьбе, где раздавался звон фарфоровой посуды, шелест шелковых платьев и печальная мелодия рояля.

Нет, этого просто не могло быть. Я в этот миг смотрел только в лицо факту. Факту смерти больного человека, который, как оказалось, так был горячо любим людьми. Я немного прошелся за этой грустной процессией и приостановился. У меня не было сил дальше идти. Моя голова раскалывалась от прыгающих сумасшедших мыслей. И в моих ушах все звучала эта печальная мелодия рояля в старой усадьбе.

- Док, - шепнул я Бережнову, идущему рядом со мной.

Он вопросительно на меня посмотрел.

- Док, мне нужно с вами поговорить.

- Мне тоже, - он понимающе кивнул. - Но сейчас это невозможно.

- До встречи, док, - и я резко повернулся и размашистым шагом пошел прочь. Прочь от этой деревни, в которую когда-то загнала меня судьба. Где я узнал дни бесконечного счастья, бесконечного горя и бесконечность неразрешимых тайн. Я зашагал к морю...


И я вновь принялся за свою работу. Уж как-то отчаянно, глотая слезы и морщась от путанных мыслей. И немой уже не стоял за моей спиной. Но его слезы вновь и вновь проступали на моей картине. И мне казалось, я слышу бесшумные рыдания этого человека. И мне казалось, я слышу рыдания моря, вновь принявшего грех. Мне казалось я слышу плачь своей любимой женщины. И мне казалось я слышу свой собственный плачь. И моя картина казалась сотканной из самих слез. Слез проливающихся в лунной ночи, где дьявол и ангел слились воедино. И разъединить их было выше человеческих сил...


Я работал до самой темноты. Я чувствовал, что совсем скоро завершу свою картину. Мое вдохновение позволяло мне выполнить работу в короткие сроки, хотя в другое бы время, возможно, мне на эту работу понадобилось несколько лет. Я вернулся в дом, выпил крепкий кофе, затянулся сигаретой. И немного успокоился. Мысли постепенно приходили в порядок. И я понял, что нужно немедленно выполнить указания Головы. И, безусловно, начать с Бережнова. Больше зацепок у меня не было. И я, долго не раздумывая выскочил из Дюма и прямиком зашагал к деревне.

В поселке уже погасли окна. Несмотря на случившуюся трагедии уставшие крестьяне ложились рано. И только изредка мне попадались светящиеся окна. В доме доктора, несмотря на мои ожидания, света не было. Дом потонул во мраке, тишине и запахе пышных кустов сирени. И меня это несколько озадачило, так как я отлично понимал, что доктор выключает свет в деревне последним. Но я все-таки не решил откладывать разговор до утра. И позвонил в дверь. За дверью по-прежнему царила тишина. Я позвонил еще более настойчиво. Но мне никто не ответил.

- Бережнов! - крикнул я и постучал в окно. Но дом молчал.

Я пожал плечами и уже было собирался уйти, но вдруг раздумал. Это ясно - Бережнова нет дома, но это, возможно, к лучшему. Так думал я. Голова не зря мне посоветовал прощупать Дока. И я не раздумывая больше, решил последовать его совету. И проникнуть в дом. Что я надеялся там найти - я сам понятия не имел. Но все же интуиция мне подсказывала, что этот дом следует оглядеть. И я принялся за дело, отлично зная, что рискую.

Дверь была заперта и я перепроверил окна. И обнаружил одно окно, ведущее в гостиную, слегка приоткрытым. И я через него тут же проник в дом. Я спотыкался о мебель, но свет зажечь не рискнул. И воспользовался спичками. Свет вспыхнул и осветил гостиную, где нас всегда принимал Бережнов. Здесь все было по-прежнему в спартанском духе. Фактически, мне было больше делать нечего. Да и на что я рассчитывал? Возможно, пройдя через столько событий, я надеялся где-то в глубине души, что найду тело Бережнова в мрачном пустынном доме. Но глубина души на сей раз меня обманула. И слава Богу! И мне стало неловко и поскорее захотелось смыться из этой гнетущей мрачной тишины. Но я внезапно вздрогнул. Потому что мрачную тишину нарушил какой-то слабый звук издалека, напоминающий стон. И вновь стало тихо.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10




Похожие:

Сценарий полнометражного художественного фильма iconСценарий полнометражного художественного фильма
Повесть в журнальном варианте была опубликована в журнале «Подвиг», №11, 2006 г
Сценарий полнометражного художественного фильма iconСценарий полнометражного художественного фильма
По одноименному роману «Циркачка или Страна желтых одуванчиков», впервые опубликованном в 1995 г латвийском журнале «Даугава». В...
Сценарий полнометражного художественного фильма iconСценарий полнометражного фильма
Эльфрида (модельер, лет 45) и галина (главная героиня лет 23-25) примеряют платье
Сценарий полнометражного художественного фильма iconСценарий творческого отчета под музыку из детского фильма «Новогодние приключения Маши и Вити» выходят мальчик и девочка. Маша: Нам с тобой ведь скоро, Витя, Скажут: «Профиль подберите»
Под музыку из детского фильма «Новогодние приключения Маши и Вити» выходят мальчик и девочка
Сценарий полнометражного художественного фильма iconСценарий фильма на следующие этапы: Вступление
Камера захватывает вещи, которые могут охарактеризовать молодого человека: книги, гитара, футбольный мяч
Сценарий полнометражного художественного фильма iconСценарий классного часа
Учитель (после просмотра). Почему поведение героев фильма вызывает смех? Какие еще эмоции у вас возникают при виде пьяных людей?
Сценарий полнометражного художественного фильма iconКак работать с dvd shrink 2?
Вот представьте: есть 100 dvd дисков по 2-3 фильма и нужно некоторые скопировать, а с некоторых дисков вырезать по 1-2 фильма. Сколько...
Сценарий полнометражного художественного фильма iconРецензия на художественный фильм. Когда был снят фильм? На основе какого произведения? Кто режиссер? Какие его работы вам известны?
Что нового вносит режиссер в содержание фильма? От чего он отходит в сценарии фильма? Удачны ли эти изменения?
Сценарий полнометражного художественного фильма iconПриказ №2024 о проведении городского конкурса детского художественного творчества «Свет Рождества Христова»
Рождества, воспитания в детях любви к искусству и красоте, выявления и поддержки талантливых в области художественного творчества...
Сценарий полнометражного художественного фильма iconОб итогах проведения районного конкурса художественного слова «Мой край – родная Белгородчина»
«О проведении областного фестиваля детского художественного творчества «Белгородские жемчужинки», 9 января 2013 года в мбоу дод «Дом...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib2.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы