Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав)
Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав) icon

Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав)



НазваниеМолодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав)
страница1/4
Дата конвертации29.09.2012
Размер0.56 Mb.
ТипМетодическое пособие
источник
  1   2   3   4


ЦЕНТР ПРОФИЛАКТИКИ АДДИКТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ У ДЕТЕЙ И МОЛОДЕЖИ МИНОБРАЗОВАНИЯ РОССИИ


ИНСТИТУТ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ИННОВАЦИЙ РАО


СОВРЕМЕННЫЕ МОЛОДЕЖНЫЕ CУБКУЛЬТУРЫ

(МОЛОДЕЖНЫЕ СУБКУЛЬТУРЫ КАК ФАКТОР НАРКОТИЗАЦИИ)

(Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике ПАВ)







Москва



Методическое пособие подготовлено в рамках образовательной программы

“Разработка региональной системы профилактики злоупотребления ПАВ детьми и молодежью.


Использование материалов возможно только со ссылкой на авторов образовательного проекта.


© Коллектив авторов.

© Министерство образования РФ.

© Управление социально-педагогической поддержки

и реабилитации детей.

© Институт педагогических инноваций РАО.


Материал подготовили:

С.Г. Косарецкий,

С.В. Егорышева


Введение.


Мотивы изучения молодежной субкультуры разнообразны. Кто-то стремится таким образом найти способ улучшения своих отношений с детьми, учениками, соседями. Другие ищут в культуре молодых будущее современной культуры, надеясь оказаться готовыми к грядущим переменам. Многие приходят к ее изучению, желая помочь молодежи в решении проблем. В любом случае очевидна актуальность исследований, помогающих удовлетворить все возможные мотивы. Также, во всех случаях недостаточным оказывается информированность, наличие знаний о различных аспектах молодежной субкультуры. Построение диалога с новым поколением требует герменевтического, понимающего подхода.

Разнообразным может быть и отношение к объекту изучения. Молодежная субкультура может рассматриваться как богатый источник инноваций и открытий в искусстве, моде, формах досуга; как вариант примитивной массовой культуры, продукт медиа-индустрии; как форма творческой активности молодых, не находящей принятия и поддержки со стороны официальной культуры; как источник опасности для социального и духовного здоровья молодых.

Для нашей страны в современной ситуации наиболее актуальным становится последнее. Так, А.В. Мудрик указывает, что, осуществляя социальное воспитание педагогам необходимо иметь представление об особенностях и характерных чертах подростково-юношеской субкультуры, что позволит минимизировать её негативное влияние (2).

Одним из возможных аспектов этого «негативного влияния» выступает наркотизация молодежи в субкультурах. К сожалению, во многих современных субкультурах употребление психоактивных веществ является в большей или меньшей степени значимым атрибутом (элементом), который может выступать как ритуал приобщения к субкультуре, способ идентификации, достижения аутентичности, формой протеста по отношению к остальной культуре и др. Отсюда предмет нашего анализа – молодежная субкультура как фактор наркотизации.

^ Теории молодежной субкультуры.


Для начала обратимся к самому понятию «субкультура». В самом общем виде, субкультура – это некоторая особая (особенная) культура в рамках общей культуры общества. «Особость» субкультуры определяется отличием образующих ее ценностей, норм, культурных форм, от принятых в общей культуре. Вместе с тем субкультура неразрывно связана и даже производна от общей культуры. Данная интерпретация удобна для культурологического анализа. Культура общества выступает здесь как единство в многообразии, подчеркивается ее принципиально плюралистический, вариативный характер.

Социологи делают акцент на связь субкультуры с определенной социальной группой людей, например, "субкультура - это социальная, этническая или экономическая группа с особым собственным характером в пределах общей культуры общества" (С. Фрис). В таком контексте это понятие используется для определения образцов поведения и ценностей у различных меньшинств. Предметом исследования при таком подходе может выступить субкультура мормонов в США или субкультура старообрядцев в России, субкультура китайской диаспоры в Великобритании или субкультура криминального сообщества (мафии) в Италии. В таком подходе решаются проблема отношений и взаимодействий субкультуры с обществом, проблема сосуществования субкультур.

Важно отметить, что в любом определении понятия субкультура подчеркивается принципиально немассовый, в известном смысле эзотеричный ее характер, явное или скрытое противопоставление общей культуре. Вектор становления субкультуры противоположен вектору установления культурного господства.

«Молодежная субкультура» не сразу стала описываться и анализироваться именно как субкультура (в данной модели). Ей, можно сказать, отказывали в равноправии с иными субкультурами (этническими, религиозными). Ее феномены длительное время рассматривались как «девиации» (отклонения от норм) и как таковые привлекали внимание в большей степени криминологов, чем культурологов. (Собственно начало исследовательских разработок молодежных субкультур связывается с традициями городской этнографии. Оформление собственно научного подхода со своей методологией включенного наблюдения относится к 1920-м годам, когда группа социологов и криминологов из Чикаго начала собирать данные о подростковых уличных бандах и различных девиантных группах. Акцент на исследовании субкультуры девиантных групп молодежи доминировал в течении нескольких десятилетий).

Это связано, по-видимому, с природой основного критерия, определяющего специфику молодежи как группы – возрастом. Как показано в работах В.И.Слободчикова, категория возраста не имеет отражательного статуса и смысла, эта категория складывалась и функционировала стихийно и поэтому включала в себя многие культурно-ситуативные смыслы. Каждый конкретный возраст всегда имеет историю (социокультурные ориентиры) своего возникновения. Возраст специально конструируется в рамках определенной общественной практики и в целях управления этой практикой.

Анализ возрастной, поколенческой группы и ее субкультуры, таким образом, должен отличаться от анализа этнических или религиозных общностей (субкультур), прежде всего в отношении механизмов возникновения субкультуры и ее функций.

Существует целый ряд концепций, объясняющих сущ­ность и причины вовлечения молодежи в ту или иную субкультуру.

Социопсихологический подход связывал склонность к девиантному поведению в коллективной форме с особенностями подросткового возраста.

Во многих направлениях формирование молодежных субкультур и механизмы включения в них рассматривались в контексте социализации.

На раннем этапе исследований акцент делался, главным образом, (используя термин А.В.Мудрика) на молодежь как жертву социализации и формирование субкультур виделось скорее как нарушение механизмов социализации.

В исследованиях криминальных молодежных группировок социологами Чикагской школы причину складывания группировок и включения в них подростков видели в неблагополучии среды, социального окружения, не оставляющей возможности для нормальной социализации.

Роберт Мертон интерпретировал криминальное поведение как следствия разрыва между притязаниями личности и возможностями их реализации в том социальном пространстве, в котором живут молодые люди.

А. Коен в своих исследованиях показал, что преступления группировок были по существу неутилитарными, они были деструктивными - как по отношению к отдельным людям, так и нормам и совершались из соображений престижа и для подтверждения идентификации с группой. Ведущая идея Коена заключается в том, что молодые люди не становятся антисоциальными после включения в группировку: в группировку приходят именно антисоциально ориентированные подростки для поддержания (институциализации) своих антисоциальных норм и ценностей. А.Коен утверждал, что у групп подростков одного и того же возраста, но по-разному ориентированных, существуют значительные отличия в представлении о статусе и критериях его достижения. Для «послушных учеников из среднего класса» – это «образование, квалификация, уважение, замужество, признание заслуг со стороны значимых взрослых, а в их лице - общества в целом». Для «мальчишек из подворотни» - «моментальное удовольствие, грубость, жестокость, высокий уровень риска и волнения, ценности, которые не сулят каких-либо похвал со стороны взрослых и общественно значимого признания».

Уолтер Миллер, применив для объяснения позиции подростков понятие «маргинальность», напротив, попытался доказать, что дело не в стремлении к идентификации с нормами среднего класса, а в желании подростков приспособиться к ценностям "более низкого" класса. Маргинальная позиция складывается, когда подростки начинают чувствовать свою незначительность, поскольку у них отсутствуют возможности для реализации своих потребностей в самоуважении и самоидентификации. Таким образом, подростки не специально выбирают девиантный путь, они просто выбирают некий путь, позволяющий им самореализоваться, добиться хотя бы какого-то признания и этим путем часто оказывается девиантная ассоциация.

Работы школы социологического мышления ("интеракционизма" или "теории наклеивания ярлыков") опровергали тезис о том, что девиантное поведение есть некая психологическая предрасположенность отдельных индивидов. Молодые люди и их сообщества становятся девиантными, когда им приклеивают ярлык преступника (преступного). Вербализация и артикуляция именно такого обозначения данной группы людей оказывается решающим для завершения процесса их идентификации с этой "девиантной" группой. Исследования показали, что из нескольких столкновений между группировками на юге Англии широко «разрекламированных» СМИ, возник социокультурный феномен огромного масштаба.

Весьма интересные результаты дал функциональный подход. В отличие от тех, кто видел в молодежи социальную проблему, его представители - Т. Парсонс и Ш. Айзенштадт считали, что все молодежные субкультуры, несмотря на поведение, стиль или сленг, были, в конечном счете, некоторыми адаптивными формами, их существование помогало обществу в целом достигать стабильности, и с этой точки зрения они были социально значимыми и положительными.

Культурно-исторический анализ, проведенный в рамках данного подхода выявил различия в процессах перехода детей во взрослый статус.

В доиндустриальных обществах подростковость перемещалась во взрослость через принимаемое всеми и достаточно очевидное окончание детства и начало взрослой жизни. Поскольку большой разницы между ценностями, передающимися от поколения к поколению, не существовало, период взросления был «естественным» и безпроблемным, и самой молодости (в нашем понимании) не было. Но в индустриальных обществах все эти процессы намного усложнились. Молодежь индустриальной эпохи уже не могла, как прежде, воспользоваться прежним молодежным опытом поколения взрослых, поскольку традиционные роли, которые они могли воспринять в семье, уже не могли им помочь в приобретении новых взрослых статусов и ролей.

В традиционном обществе окончание детства отмечалось ритуалом или празднованием, что, по сути, означало, что подросток занял аутентичное место во взрослом обществе. В современных индустриальных обществах, наоборот, роли, представленные в пределах семьи, перестали гармонировать с более широкой социальной системой. Таким образом, идентификация с членами семьи не гарантировала и не обеспечивала достижения полной социальной зрелости и статуса взрослого в социальной системе.

Т. Парсонс видел основную функцию молодежной культуры в положительной помощи, которую оказывали молодежные субкультуры процессу тяжелого перехода детей во взрослый статус.

По мнению Ш. Айзенштадта, молодежные субкультуры - это период подготовки молодых людей к миру вне семьи. Он считал, что они играли столь важную роль в социализации молодых людей, потому что именно молодежные субкультуры создавали набор ценностей, позиций и поведенческих норм, которые возвращали чувство власти, потерянное молодыми людьми в результате их маргинальной социо-экономической и культурной позиции в современном обществе.

Молодежная культура создает пространство, в котором молодые люди могут себя чувствовать полномочными представителями, в то время как, в семье или в школе они чувствовали себя чужими и не имеющими никаких реальных полномочий. Молодежная субкультура обеспечивает чувство стабильности для молодых людей, предоставляя ясный набор ценностей и ролей.

По представлениям функционалистов, молодежная культура имеет общую социально-психологическую основу, поэтому как бы вовсе не обязательно выделять внутри этой целостности различные субкультуры - выделять какие-то стили, интересы или мировоззрения. Возрастные группы могли способствовать сохранности и поддержанию стабильности социальной системы. Однако, помимо этой интегративной функции они могли иметь и "дезинтегративную функцию", которая демонстрируется в девиантных группах сверстников.

Для социологов-функционалистов понятие "субкультура" было не более чем определением некоей группы сверстников, предоставлявшей подросткам способ обретения себя в мире. Далее они утверждали, что по мере перехода молодежи во взрослый мир существование и поддержание функционирования таких групп становятся лишними (3).

С идеями социологов-функционалистов перекликаются идеи американского психолога Э.Эриксона. Для обозначения интервала между подростковостью и взрослостью он ввел понятие «психосоциальный мораторий» - период, когда молодым людям дается отсрочка принятия ролей и норм взрослых и предоставляется возможность экспериментировать со своей идентичностью, пробовать альтернативные роли и способы жизни. Поиск идентичности происходит под сильным влиянием тех социальных групп, с которыми себя идентифицируют молодые люди. Эриксон считал, что чрезмерная идентификация с представителями контркультуры или криминальной культуры вырывает «расцветающую личность» из ее социального окружения, тем самым подавляя ее и ограничивая развитие идентичности.

Формирование субкультуры, различные формы социального протеста молодых Эриксон интерпретировал как попытки молодежи построить собственную систему ценностей, обрести принципы, которые придадут смысл и направленность жизни их поколения. Эриксон показал, что в культуре с жесткими социальными нормами (например. в странах ислама) проблемы идентичности минимизированы, поскольку невелик выбор возможностей. Американское общество, наоборот, предоставляет молодежи широкий спектр возможностей, в результате чего молодежь становится более уязвимой в отношении проблем идентичности.

Анализируя всплеск контркультурной активности и мятежности молодежи в современные ему 60-е, Эриксон отмечал, что значительную роль в это сыграли политики и ответственные лица, чья недобросовестная деятельность стимулировала девальвацию традиционных ценностей общества. Заметим, что одним из ярких проявлений кризиса идентичности Эриксон считал употребление наркотиков (7).

Определяя субкультуру как совокупность специфических социально-психологических признаков, влияющих на стиль жизни и мышление определённых номинальных и реальных групп людей и позволяющих им осознать и утвердить себя в качестве «мы», отличного от «они» (остальных представителей социума), А.В.Мудрик рассматривает влияние субкультуры на социализацию детей как специфический механизм социализации, называемый им «стилизованный механизм».

Среди признаков субкультуры им выделяются: ценностные ориентации, нормы поведения, взаимодействия и взаимоотношений, предпочитаемые источники информации, мода, жаргон, фольклор (2).

М. Брейк выделяет следующие функции субкультур для молодежи:

1. Они предлагают решение некоторых структурных проблем молодежи на "магическом" уровне, особенно проблем, созданных внешними противоречиями социоэкономической структуры, которые коллективно переживаются молодежными поколениями. Часто эти проблемы являются частью классовых переживаний - эффектом осознания классовой принадлежности и сопротивления молодежи социально-экономической заданности их будущего.

2. Они предлагают некую новую культуру, из которой можно отобрать значимые культурные элементы, такие как: стиль (моду), досуговые ценности, повседневные идеологии и жизненные стили. Эти элементы способствуют формированию идентичности вне той солидарности, которая предписывается им "соответствующей" (их уровню) работой, семьей и школой.

3. Они есть некая альтернативная форма социальной реальности, которая, конечно же, апробируется в классовой культуре, но опосредуется ближним окружением (соседством) или несуществующей - символической общиной, воспринятой через масс-медиа.

4. Субкультуры предлагают осмысленный, значимый путь жизни в рамках "свободного" времени - в течение досуга, который вынесен за рамки инструментального и скучного мира работы.

5. Субкультуры предлагают новые экзистенциальные дилеммы для принятия индивидуальных решений. В частности, они могут включать использование бриколлажа молодежного стиля для конструирования своей идентичности вне школы или работы (3).

В ряде исследований (Марк Абрамс и др.) молодежная субкультура рассматривалась с позиций молодежного потребительства и интерпретировалась как форма массовой культуры. Было зафиксировапно возникновение в конце 50-х гг. новой потребительской группы, которая возникла и стала необычайно важной для многих компаний, производящих молодежную продукцию. Как новая потребительская группа молодежь отличалась не своим "неправильным" поведением, а особенностями поведения и выбора на рынке, и именно этот новый спектр молодежных выборов открывал новые горизонты "подростковой культуры". Потребительство молодежи концентрировалось в тех сферах, в которых происходило наиболее бурное послевоенное развитие: подростки покупали больше всего одежды, обуви, спиртных напитков и табачных изделий, конфет и шоколада, закусок, тратили много денег на кино, театр, журналы, газеты, пластинки и книги. При этом потребляемые товары с точки зрения молодежи были специфичны по отношению к товарам для «взрослых», что позволяло посредством потребления утверждать молодым людям свою идентичность.

Определение молодежной культуры как формы массовой культуры представило молодежь как объект контроля и манипуляции со стороны капиталистического медиа-рынка, а субкультуры - как продукт, конструируемый и создаваемый не молодежью, а для нее (Р.Хоггарт, Т. Адорно).

Данная традиция доминировала вплоть до 80-х гг. Постмодернистские теоретики 80-х и 90-х подвергли ее резкой критике, отвергнув тезис о существовани однонаправленного процесса: с одной стороны которого, - активные производители культурных товаров и ценностей, научившиеся прекрасно манипулировать сознанием и поведением молодежи, с другой стороны, - молодежь как пассивный потребитель, который или недостаточно образован, или сильно подавлены строем, чтобы осознавать то, что их бессознательно "оглупляют" (3).

Аргументирую свою позицию, постмодернисты обращали внимание на культурные явления, создаваемые самой молодежью для себя ("фанзины» (журналы, посвященные особым течениям в музыке или отдельным музыкальным группам и издаваемые самими «фанами», молодежные передачи и веб-сайты), и, в известной степени, противопоставляемые «продукции», предлагаемой молодым со стороны взрослых. Подчеркивалось характерное для современной культуры смешение производства, исполнения и потребления (использования).

Постмодернистские тенденции в изучении молодежной субкультуры выразились в интерпретации субкультуры как пространства игры, экспериментирования с иерархией взрослого мира. Общество «разрешает» выражать молодежи себя в этой сфере. Молодежь, в свою очередь, не утрачивает своей связи с общей культурой, разделяя ее фундаментальные нормы и ценности.

Современные исследования ориентируются на изучение новых форм культурных активностей современной молодежи. Особенное внимание уделяется формам телесного ухода и наслаждения. Эксперименты со своей внешностью осуществляются уже не только через одежду, а через тело: бритье головы, татуировки, нанесение шрамов. Даже употребление наркотиков, рассматривается как своеобразный способом экспериментирования, манипуляции со своей телесностью и чувственностью.

Постмодернизм выступил с критикой представления о существовании некоей господствующей (репрезентативной) культуры и противостоящих ей субкультур. Влияние идей постмодернизма привело к тому, что на определенном этапе на Западе практически перестали говорить о "субкультурах" (3).

^ Роль стиля в молодежных субкультурах.


Молодежная идентичность, соответствующая определенной субкультуре, предполагает обязательность соблюдения "правильного" вида (стиля) - "прикида" (одежда, обувь, стиль прически, аксессуары), а также разделения общих групповых вкусов (музыкальных, литературных, кинематографических). Соблюдение этих правил невероятно значимо и служит реальным пропуском в субкультуру, не допуская никаких подделок, фальши. Различные стилевые группы в равной степени нарушают законы "правильного" общества. При этом они сами довольно значимо отличаются друг от друга. Эти отличия могут иногда включать в себя своего рода ритуальный спор друг с другом (на Западе - модов и рокеров, тэдов и панков, в России – хиппи и гопников).

Основными компонентами стиля считаются: имидж, манеры, арго (слэнг, жаргон).

1. Имидж - внешнее проявление некоего смысла, состоящее из костюма и его значимых аксессуаров, таких как: прическа, украшения (драгоценности) и художественные поделки.

2. Манеры - походка, осанка, жесты.

3. Арго (слэнг, жаргон) - словарь данной социокультурной группы, способ артикуляции и коммуникации посредством употребления специфических слов (М.Брейк).

Многие субкультурные теории основываются на семиологии, науке о знаках и символах. Важность одежды "на людях", подтекст имен и слов, формы, например, машин - все это, как полагал ведущий теоретик семиологии Р.Барт, социально сконструировано, даже если мы считаем это само собой разумеющимся. Так, например, короткие волосы (просто их отсутствие) у бритоголовых частично выходят из других образов коротких волос (армейский рекрут), частично - от противопоставления длинноволосым (хиппи).

Молодежные субкультуры воспринимают "смыслы": от респектабельного общества; от общества с сомнительной репутацией (например, символика нацизма); от коммерческой подростковой культуры. Затем они переконструируют их в образы, которые шокируют не только потому, что они необычны, но и потому, что привычны, следовательно, грозят нарушением стабильности, поскольку используют отчасти привычную символику, но совсем в непонятном, а потому угрожающем контексте.

Девиантное использование одежды действительно имеет форму вызова доминирующему общественному согласию. В соответствии с субкультурной теорией молодежные формы являются сопротивлением не потому, что они сознательно желают нанести урон "буржуазной идеологии" (хотя и это тоже возможно), а потому, что использование социальных знаков наделяет их (пусть и символически) чувством контроля над своей жизнью (3).

Исследователи выделяют характерный стиль наркогенной субкультуры. Так, существование "наркоманического" стиля в одежде отмечается на рубеже Х1Х-ХХ веков, в период увлечения кокаином. «Свободные, напоминающие греческие туники одежды, определенный грим —темные "набухшие" веки — все это стало внешним атрибутом поклонников одурманивания – пишет А.Макеева. - Этот стиль получил довольно широкое распространение в среде богемы и просуществовал до начала 20 г.г.» (1). Сегодня фиксируются новые попытки создания модельерами "наркоманического имиджа": «на подиум выходят тонкие и бесплотные модели, загримированные под наркомана (бледная кожа, синие круги под глазами, длинные, спутанные волосы, хаос в одежде)» (1). Отмечаются и тенденции возникновения "наркоманического стиля" в одежде. В некоторых городах использующие наркотики носят определенную форму одежды — широкие брюки, белые кепки, светлые рубашки и т.п. (1).


Жаргоннеотъемлемый элемент субкультуры. Формирование в рамках субкультур собственного жаргона обусловлено как собственно культурными механизмами (свойство и стремление любой культуры говорить «своим языком»), так и особенностями юношеского возраста. Открывая мир и себя в нём, подростки и юноши стремятся обозначить свои уникальные, с их точки зрения, открытия по-своему, не так как это принято. Этому как раз и служат жаргонные слова и выражения. Помимо этого, они позволяют компенсировать характерную для данного возраста ограниченную эмоциональную и «словарную» возможность выразить свои чувства и переживания (2)

Исследователи говорят о существовании и особого наркоманического жаргона. Отмечается проникновение элементов наркоманического сленга в повседневную речь большинства молодежи. Изучая уровень информированности несовершеннолетних о различных аспектах наркотизма, исследователи выяснили, что элементы наркоманического жаргона знакомы и широко используются уже младшими школьниками (1). (см. Приложение).

^ Молодежные субкультуры как носители наркогенной субкультуры

В современной литературе достаточно прочно утвердился тезис о молодежных субкультурах как носителях наркогенной субкультуры (А.Макеева), факторах наркотизации (А.В.Надеждин).

Рассмотрим некоторые направления молодежных субкультур и роль наркотиков в них.

Хиппи. Культура «хиппи» возникла в 60-е г. в эпоху «сексуальной революции», «студенческих бунтов» в Европе, выступлений против агрессии Америки во Вьетнаме. Идеи ненасилия (пацифизма), всеобщей и свободной любви, коммунальной (общинной) жизни, нестяжательства, возвращения к естественным отношениям, движение за экологию стали основными составляющими ее мировоззрения. Длинные волосы, бороды у юношей, джинсы, "фенечки" (браслеты, ожерелья, которые плетутся самими хиппи) – бросающимися в глаза чертами внешнего облика. Хиппи создали «богатый» слэнг, многие слова которого до сих пор не вышли из употребления в молодежной среде. Широкое распространение среди хиппи получили восточные религиозные и философские представления: дзен-буддизм, индуизм, йога. Субкультурная активность молодежи в 70-х годах стала принимать форму контркультуры. Выдвигались и апробировались на практике альтернативные способы взросления: игра вместо работы, наркотики вместо спиртного, коммуны вместо семьи. В эту молодежную субкультуру оказывались вовлеченными и зрелые люди.

В России культура хиппи активно формировалась в конце 70-х и 80-х гг. Существует она и в настоящее время, привлекая внимание подростков и юношества уже не только идеями, но и своего рода историчностью, легендарностью. Многое из музыки, литературы, кино, проникнутого духом «хиппи», сегодня воспринимается как классика американской и европейской культуры 20-го века.

Неотъемлемым элементом жизни хиппи стало употребление марихуаны. Курение «травы» настолько вошло в повседневность, что зачастую вытесняло алкоголь. «Детей цветов» по праву можно назвать «детьми травы». «Культовым» наркотиком для «хиппи» стал ЛСД, еще не получивший в 70-е однозначно негативной оценки и рассматривавшийся как великое открытие, средство для изменения «обыденного» сознания. В сущности, все виды наркотиков находили легкий путь в среду «хиппи». Жизнь в «коммунах» выступала фактором быстрого формирования зависимости и широкого распространения наркотических средств. Как следствие, именно хиппи серьезно захватила первая волна СПИДА.


Панки (от англ. рunk — гнилушка, гадина). Свойственный в принципе молодежной субкультуре протест против общепринятых норм и ценностей «панки» выразили, пожалуй, наиболее демонстративно и агрессивно. Все элементы панковской субкультуры: поведение, имидж, слэнг носили вызывающий характер и были призваны эпатировать, раздражать, возмущать взрослых. Торчащие в разные стороны или постриженные в форме гребня, окрашенные волосы; «боевой раскрас» лица; утыканная булавками, специально порванная одежда; изобилующая бранью речь действительно вызывали и продолжают вызывать негодование и страх добропорядочных граждан. Нарочитое нарушение норм поведения в общественных местах панки объясняют тем, что они просто сумасшедшие. Это считается хорошей чертой характера, потому что таким способом они реализуют себя вне контроля. Важным понятием для понимания панковской субкультуры является: «прикол» и «прикалываться». Этим понятием определяется практически все формы совместной активности: шутить, дружно демонстративно драться, играть в детские игры, веселиться за счет других и т.д.. (3).

Панк-рок стал музыкальным выражением духа эпатажа и вызова. Наиболее примитивное направление рок-музыки за все время ее существования характеризуется особой громкостью, рваным ритмом, отсутствием гармонии («Секс Пистолз», «Клэш» и др.). Не обращая внимание на мастерство владения инструментами, панк-музыканты весьма серьезно относились к текстам. Критика существующего социального порядка и культуры в форме хлестких обвинений сопровождалась нецензурным выражениями.

В нашу страну панк пришел через прибалтийские республики СССР в начале 80-х. В сообщество первых «ленинградских» панков того времени входил будущая звезда отечественного рока – Виктор Цой. В России панковская субкультура в ряде случаев ассимилировала элементы примитивного анархизма, а зачастую использовалась как эффектное прикрытие банального хулиганства.

Обращение панков к наркотикам так же стало одним из инструментов для выражения презрения ненависти к окружающей действительности. «Дети технологического общества» панки предпочитают синтетические ПАВ: амфетамины (эфедрон, первитин), ингалянты (клеи, растворители), не оставляя без внимания все иные виды.


Растаманы. Субкультура, возникшая на Ямайке и уходящая корнями в синкретические культы стран Карибского бассейна, на Российской почве выглядит весьма экзотичным растением. Красно-желто-зеленые (цвета флага Ямайки) береты, волосы, заплетенные в косички (дрэды) - вот наиболее броские черты внешнего вида «растаманов». Можно взять смелость утверждать, что мало кто из молодых россиян, примеривших на себя подобный стиль, глубоко знаком с идеологией национально-религозного движения афро-американского населения 20-го века, увидевшего в эфиопском императоре Хайле Силасиа – своего рода мессию, собирателя «пребывающих в рассеянии» выходцев из Африки. В большинстве своем они являются поклонниками музыки «рэггей». Эта полная «тепла» и радости музыка с характерным запоминающимся ритмическим рисунком также выросла из традиционных религиозных песнопений и благодаря Бобу Марли в конце 60-х, начале 70-х получила мировое признание. Вряд ли все любители «рэггей» предали свою жизнь в руки «Джа» (имя бога в рассматрваемой традиции), но очевидно, что многие отдали ее в сети марихуаны. Употребление данного наркотика - значимый атрибут субкультуры растаманов. Марихуана (гандж) – выступает как священное растение, дарованное свыше («Джа научил растаманов курить гандж»), средство вхождения в особые экстатические состояния. Сладковато-жженый запах травы – весьма частый фон концертов музыки «рэггей».


Грандж. Вопрос исследователей: «почему из кого-то в определенное время получается поколение, а из кого-то нет», имеет в общем виде следующий ответ: «поколением» нарекаются молодые, объединенные неприязнью к «отцам» и их образу жизни.

Поколение, рожденное ближе к концу 60-х, с легкой руки Дугласа Коупленда получило «ярлык» «Поколение Х» (по названию книги упомянутого автора). Объединило его желание возродить никогда не виденные ими 60-е с их духом свободной любви, психоделией, автостопом и возможно, главное, – непродажной музыкой. «Родиной» нового музыкального стиля для «Поколения Х» – «гранджа» стал Сиэтл, а «культовой» группой – «Нирвана» с ее лидером, «последним героем» рок-н-ролла Куртом Кобейном. Длинные волосы, «козлиные» бородки, рванные расклешенные джинсы, растянутые свитера, толстые клетчатые рубашки, тяжелые ботинки, татуировки и серьги в ушах, носах и даже пупках - таким стал облик поколения нонконформистов начала 90-х. Эту картину дополнили наркотики: «Грандж был насквозь пропитан героином» (Д.Коупленд). Однако вновь свободная любовь обернулась СПИДом, «независимый» грандж быстро поставили на коммерческие рельсы, и самоубийство Кобейна, по-сути, ознаменовало уход новых битников со сцены.


Рейв. Молодежные культуры начала 90-х гг. часто связывают с культурой "рейв". О "рейв" говорят как о первой постспидовской молодежной субкультуре.

"Рейв" - это вечеринки, которые проходят в клубах или в любых других, самых неожиданных, но, как правило, заранее объявленных местах (на больших складах, на бывших курортах, в больших заброшенных зданиях), куда съезжаются молодые люди. Постоянных посетителей "рейвов" называют рейверсы. Рейверсы восприняли многое от символики хиппи: длинные волосы, подчеркнуто простая одежда, сшитая из натуральных тканей и произведенная в странах третьего мира. В центре субкультуры «рейв» – танцы: довольно продолжительные (многочасовые), экстатичные, с хаотичными, движениям, которыми «рейверсы» словно заряжают друг друга. Достижение определенных психологических состояний – весьма определенная цель подобных танцевальных марафонов. Сравнивая «рейв», например, с культурой рок-н-ролла, где секс был так же важен, как наркотики и сам рок-н-ролл, исследователи полагают, что в «рейве» достижение состояния восторженного танца заменяет случайную сексуальную активность (3).

Исследователи сопоставляют подобные танцы с массовыми ритуальными танцами традиционных народов (1). Влияние подобных танцев на психику очевидно, но плохо изучено. Достигнуть желанных состояний способствует употребление «рейверсами» различных наркотических смесей. Вновь напрашивается аналогия с ритуалами во время которых было принято использование одурманивающих веществ, которое контролировалось шаманом, жрецами (1). Самая известная смесь, ставшая чуть ли не синонимом "рейва", - это «экстази». «Кислотная» (дискотека, музыка) - часто употребляемое определение элементов клубной субкультуры.

Поскольку тусовки «рейверсов» часто признаются нелегальными, потому что у них нет разрешений на подобные массовые мероприятия, многие из них употребляют наркотики, они ведут неконтролируемую ночную жизнь, движение "рейв" рассматривается как контркультурное (3).


История наглядно показывает, что важнейшей культурной формой молодежной субкультуры является музыка. Молодежные культуры выступают как музыкальные субкультуры. «Молодежный досуг и идентичность разворачиваются вокруг музыки, - пишет Сара Торнтон. - Молодежь больше всего покупает кассеты и компакт-диски, чаще и больше слушает записи, чем кто-либо еще. Молодежное ТВ - это в подавляющем большинстве музыкальное ТВ, журналы, в большинстве своем - музыкальные. Посредством музыки молодежь сохраняет свое пространство, которое по своей сути есть сочувствование, сопереживание со своей музыкой. Стены из звуков используются молодыми людьми для блокирования себя от семьи и от квартиры; они защищают и охраняют частное пространство молодежи в их личной спальне и даже "пространство своей головы" они изолируют от окружающих с помощью плеера. Плейер помогает поддерживать и ощущать автономию и независимость посредством "вырезания" своих ушей из не желаемого общения, и дистанцироваться от того, что окружает» (3).

Важнейшей формой общения подростков и юношей является совместное прослушивание музыки. Исследования показывают, что если для поколений 60-70-х пространством общения выступали концертные залы, молодежь объединяли «живые» музыкальные события, то в 90-е музыкальная культура становится по преимуществу дискотечной или клубной культурой. Общение строится вокруг записей, а не "живых" представлений. Принципы территориального вхождения в культуру ("территориального членства") для большинства поствоенных молодежных субкультур были менее определены, даже если мы возьмем хиппи на рок-фестивалях, скинхедов на футбольных террасах и панков на их небольших "живых" тусовках. Современные клубные культуры в контраст им упорно ассоциируются с действительно новым и специфическим пространством, которое постоянно трансформирует как свою звучащую культуру (музыку), так и стили, регулярно "доказывая" то, что рейвы - это современный апогей самых крайних проявлений молодежных культур(3).

Среди факторов, обусловивших подобную трансформацию называют время работы клубов (молодежь стремится найти не только «свое» частное пространство, но и «свое» время – вечер-ночь. В клубных культурах широко доступны и относительно недороги различные алкогольные напитки. Такие наркотики, как спид (speed) н кокаин, очень долго оставались именно клубными наркотиками 60-70 годов, в то время как экстази (иногда фармацевтические, как МDMA или коктейль из амфетаминов и ЛСД) стали прототипами наркотиков поздних восьмидесятых/девяностых рейвовских сцен. Исследования показали, что многие клубники - это полинаркотические пользователи, которые стремятся к воздержанию вне клубов и рейвов от других наркотиков, кроме марихуаны. При этом делается вывод, что большинство молодежи, посещающей клубы, как это было в культуре хиппи, стремится использовать такие "легальные" наркотики, как табак и алкоголь, для символического достижения взрослого статуса, в то время как использование недозволенных наркотиков может уже обозначать протест и сопротивление культуре "взрослости" (С.Торнтон).


^ Наркогенная субкультура.


Расширяющееся распространение в среде молодежи наркотиков детерминировало становление традиций, «культа» их употребления. Исследователи стали говорить о возникновении феномена «наркогенной субкультуры», отмечая двустороннюю связь: с одной стороны, массовый рост наркотизма способствует дальнейшему развитию и обогащению содержания наркогенной субкультуры, с другой — наркогенная субкультура реализует функцию фундамента для распространения традиций одурманивания в обществе (1).

Как основа наркогенной субкультуры рассматривается «гедонистическое мировоззрение" — система представлений об удовольствии как основной жизненной ценности. Стремление к удовольствию выступает в качестве движущей силы активности индивида. Наркотики по своей биохимической природе, способности вызывать высокоинтенсивные ощущения удовольствия, наслаждения, являются идеальным предметом гедонистической активности. Гедонистические ощущения становятся ведущими при регуляции поведения человека в отношении наркотиков. Отмечается, что гедонистическое сознание в определенной мере присуще всем детям и подросткам в силу возрастных особенностей их психологического развития. Механизмы волевой, моральной регуляции поведения находятся в стадии формирования. Вместе с тем указывается на растущее влияние гедонистического мировоззрения в среде молодежи, распространение иллюзии возможности легкой жизни без усилий и трудов (1).

Гедонистическое мировоззрение рассматривается как основа формирования идеологии наркотизма, в которой выделяются два уровня: низкий (бытовой) и высший (теоретический) (А.Макеева). Первый уровень обеспечивает оправдание наркотизации отдельного индивида или социальной группы. В качестве средств легитимации используются утверждения о "практической пользе" определенных наркотиков; о наличии ситуаций, в которых оправдано употребление наркотических веществ; о дифференциации наркотиков на «легкие» и «тяжелые», безопасности некоторых форм наркотизации, возможности контроля за формированием зависимости и т.д.. Строго говоря - это еще не идеология, а скорее мифология наркотизма, сотканная из разнородных и противоречивых аргументов, легко опровергаемых при критическом подходе (который, однако, не часто встречается у подростков).

Собственно идеология наркотизма – феномен более сложный. Ее корни уходят в религиозные практики многих народов мира, где наркотические вещества (растения, грибы) выступали важнейшей составляющей обрядов и мистерий, объектом поклонения и охранения от «чужих», непосвященных.

Современную идеологию наркотизма связывают с именами крупных писателей, философов, антропологов, психологов — Олдасом Хаксли, Карлосом Кастанедой, Тимоти Лири, Рамм Дасс и др. Большинство из них относится к поколению «хиппи», когда молодежь и часть старшего поколения была захвачена волной интереса к эзотерическим и мистическим традициям древнего Востока, Центральной Америки. Сотни молодых людей отправлялись в Индию и Тибет в поисках откровения о смысле жизни. Десятки восточных «гуру» проповедывали в самой Америке (Махараджджи, Ошо). Концерты «психоделической» (псевдомедитативной, зачастую навеянной наркотиками) музыки («Джефферсон Эйрплейн» и др.) собирали тысячи поклонников. На страницах книг описывались опыты путешествий в иных реальностях и субъективном времени, говорилось о «расширении сознания» и «освобождении духа», необыкновенных возможностях человека, депривированных техногенной цивилизацией, и перспективах новой цивилизации, основанной на гармонии людей, достигших высоких уровней сознания.

Кто-то (Дж. Лилли, Т.Лири, С. Гроф) находил все это в новом для того времени ЛСД, другие (К. Кастанеда, Т. Маккена) – в тех самых «священных» растениях и грибах древних и традиционных культур Месоамерики, Северной Европы и т.д. Некоторые просто обретали в героине и кокаине творческий импульс для описания ирреального существования в наркотическом сне себя и сообщества себе подобных (У.Берроуз).

В России эти персоналии и их произведения были известны в кругах студенчества и творческой интеллигенции 70-80-х, распространялись через «самиздат», но широкую известность получили лишь в 90-е в связи с изданием их произведений значительными тиражами. То, что пережила Америка и Европа в конце 60-х, 70-х годах (бум эзотеризма, оккультизма, мистицизма), как и многие иные феномены социальной жизни, возник в России с заметным опозданием. С задержкой появились и собственные авторы, предложившие не без таланта приготовленный литературный коктейль из эзотерики и «новорусской» действительности (В. Пелевин).

Думается, что не будет преувеличением утверждение о целенаправленной массовой пропаганде в современной России эзотеризма и сопутствующих ему феноменов, пропаганде, адресованной, прежде всего, молодежи (А.В. Надеждин). Так, по исследованиям, проведенным А.Макеевой, около 15% студентов вузов и старшеклассников знакомы с произведениями класси­ков эзотеризма. При этом история свидетельствует, что первая массовая вспышка наркомании в Европе была связана с выходом в свет книги Ш. Бодлера "Исповедь курильщика опиума", сразу же завоевавшей большую популярность. Современные исследования НИИ МВД связывают резкий рост потребления наркотиков в первой половине 90-х с потоком публикаций подобной литературы, оживленным обсуждением соответствующих тем в средствах массовой информации, ориентированных на молодежную аудиторию.

Речь не идет о новой идеологической диверсии против России. «Россия» здесь – просто новый рынок наркодельцов, а «идеология», в данном случае, - инструмент для формирования рынка.

Отсюда возникают реальные сложности в оценке указанных авторов и их произведений. Определение тех же К. Кастанеды и Дж. Моррисона идеологами наркотизма заставляет вспомнить период истории, когда Ницше и Вагнера «записали» в идеологи нацизма. И все же фактически это так, поскольку в поисках «другой реальности», «трансформации сознания», «сатори» сотни людей ежегодно сталкиваются с реальностью страдания и смерти, а «путь к себе» завершается в клиниках и моргах.

Для тех, кто озабочен проблемой употребления молодежью наркотиков, не должно быть принципиальной разницы между «Моментом» и «ЛСД» с точки зрения самых общих последствий их употребления: формирование зависимости и разрушение организма. Ореол, созданный вокруг «эзотерических» наркотиков, не скроет ужаса повседневной жизни наркоманов. Факт популярности различных компонентов наркогенной субкультуры в молодежной среде рассматривается как тревожный симптом, которому к сожалению не уделяется должного внимания: «Действительно, далеко не каждый подросток, читающий Хаксли или увлеченный рейвом, обязательно попробует наркотик. Однако их освоение является своеобразным способом постепенного вхождения в культуру наркотизма, формирования определенного — "либерального" отношения к проблеме, значительно облегчающего реальное приобщение к одурманиванию» (1).

Заключение.

Работа с современными подростками и молодежью требует особой подготовки, которой зачастую недостает педагогическим кадрам. Как отмечают исследователи, “к сожалению, пока очень часто в своей воспитательной работе педагоги ограничиваются лишь доводами типа "Пить, курить и т.п. — здоровью вредить", явно проигрывая по уровню осведомленности своим более просвещенным подопечным" (1).

В советское время в исследованиях молодежи преобладали идеи подчеркнуто "мажорного" характера. Конструировался образ «строителей светлого будущего», совершенных по своей человеческой природе, С одной стороны, молодежи принадлежало будущее, с другой – она выступала как продолжатель славных традиций отцов и дедов. Идеологии не требовалась наука, отсюда развитие отечественной науки молодежи шло чрезвычайно медленно. Наблюдаемые в действительности «отклонения» от предписанной роли получали опять же не научную, а идеологическую интерпретацию: «жертвы западного влияния», «отщепенцы». Перестройка сделала проблемы молодежи открытыми для анализа и обсуждения. Однако дальше разделения молодежных групп и культур на «формальные» и «неформальные» дело практически не пошло. До сих пор для многих «авторитетов» в области молодежных проблем все многообразие субкультур сводится к «металлистам» и «рокерам». Инструментарий зарубежных исследовательских школ, парадигмальные сдвиги в изучение феноменов молодежной субкультуры остаются невостребованными и неизвестными большинству специалистов, работающих с молодежью.

Подготовка профессионалов в области профилактики употребления наркотических веществ, на наш взгляд, предполагает особенно серьезное изучение молодежных субкультур. Для специалистов по профилактике зависимости от ПАВ знание культуры и субкультуры молодежи выступает не только важным инструментом понимания представителей иного поколения и установления контакта с ними. Как показывает анализ, молодежная субкультура в целом ряде своих аспектов выступает непосредственным фактором наркотизации. С другой стороны, расширяющееся распространение наркотиков привело к возникновению наркогенной субкультуры как особой формы субкультуры, со своими ценностями, ритуалами, стилем, сленгом. Игнорирование или недооценка данного факта может существенно сказаться на эффективности профилактической работы.

В описанной ситуации, знание содержания и механизмов влияния субкультур может выступить значимым средством: групповой и индивидуальной диагностики, анализа ситуации, организации конкретных видов профилактических мероприятий.

Надеемся, что подготовленные нами материалы помогут в решении этой важной задачи.
  1   2   3   4




Похожие:

Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав) iconДокументи
1. /Методические материалы/2009 - Программа для 3 курса.doc
2. /Методические...

Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав) iconМолодежные субкультуры форма и содержание
Слабая индивидуализированность и избирательность, стереотипы в поведении и внешнем виде
Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав) iconДокументи
1. /Алгоритм успеха - материалы зо октябрь 2012/Информационно-методические бюллетени/Английский...
Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав) iconПлан работы по профилактике наркомании, токсикомании и употребления пав на 2012-2013 учебный год
Изучение нормативных документов по профилактике наркомании, токсикомании и употребления пав
Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав) iconДокументи
1. /Методические материалы для подготовки к ЕГЭ/Математический конструктор/Математический...
Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав) iconЛекция для родителей «Как общаться с подростком» в целях профилактики употребления пав
Активизирована работа школьного наркопоста по профилактике наркомании и токсикомании среди несовершеннолетних
Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав) iconПочему дети не хотят быть просто школьниками? (молодежные субкультуры)
Субкультура – система ценностей, моделей поведения, жизненного стиля социальной группы. Субкультура обычно возникает как негативная...
Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав) iconПоявление субкультуры готов
На Западе данная субкультура имеет большое количество последователей и множество ответвлений. В рамках данной субкультуры сложилась...
Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав) iconПрограмма по профилактике безнадзорности, правонарушений и употребления пав «дороги, которые мы выбираем…»
Программа по профилактике безнадзорности, правонарушений и употребления пав (психоактивных веществ)
Молодежные субкультуры как фактор наркотизации) (Информационно-методические материалы для специалистов по профилактике пав) iconПлан организации работы по профилактике безнадзорности, правонарушений и употребления пав среди обучающихся образовательных учреждений Гайского района на 2013 год
Планирование работы оу по профилактике безнадзорности, правонарушений и употребления пав на текущий учебный год во взаимодействии...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib2.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы