Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 icon

Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94



НазваниеБесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94
страница16/20
Дата конвертации06.10.2012
Размер2.13 Mb.
ТипУрок
источник
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20
1. /эзв2.docБесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94

АНДРЕЙ ПЛАТОНОВИЧ ГРУДЦЫН


(1849-Ш7)

Андрей Платонович Грудцьш родился 15 апреля 1849 г. в е&ле Лопьял Уржумского уезда Вятской губернии. Семья была большая и потому бедная, надо было накормить 17 человек.

Жажда грамоты рано проснулась в Андрее, он сумел окон­чить 3 класса начальной школы в селе. Обучившись грамоте, юноша начал запоем «глотать» книги, он прочитал все, что име­лось в школьной библиотеке.

Грудцьш успевал и читать книги, и работать в поле. В 19 лет он пробует писать стихи, толчком, видимо, послужило чтение каких-то песенников. Эти книги в изобилии расходились по Рос­сии в лубочных изданиях, в них печатались песни народные, а большей частью «подделки под народ».

Первое стихотворение Грудцына называлось «Несчастный случай». Как и многие начинающие поэты-самородки, он описы­вает случай, происшедший с ним самим.

В 1874 г. издается первый сборник «Стихотворения Андрея Платоновича Грудцына». Стихи поэта-самородка незамысловаты по сюжету и поэтическому исполнению. Следуя традициям Коль­цова, Некрасова, Сурикова, он воспевал тяжелую крестьянскую долю, сатирически высмеивал начальство, погрязшее во взятках, волоките, бичевал пьянство. Однако большей частью стихи по­священы безысходному горю крестьянина. Такие мотивы звучат в стихах «За гробом бедняка», «Степан», «Рекрут», «На могиле ма­тери» и других.

165,

Поэт тонко чувствует народную основу стихов и песен, по-, этому он использовал формы, близкие к народному плачу, песне. В рецензии, помещенной в журнале «Пчела», писалось о. А, Груд-цыне: «... в метрическом отношении стихотворения Груддына за­мечательны, если принять во внимание его полное незнакомство со стихосложением... Все они изобличают в авторе их присутствие несомненного таланта».

Общаясь в народной среде с талантливыми песенниками,А. Грудцын записывал фольклор, им составлен «Сборник песенШурминского завода* (1880). Он стоял первым в списке, к комупредполагалось выслать вопросник песенной комиссии Русскогогеографического общества. Таких в Вятке было определено 50 че­ловек. ..,..-..-'

А. П. Грудцын имел связи с известными русскими писате­лями и поэтами: писал В. Г. Короленко, показывал Свои произве­дения Д. b; Григоровичу, А. П. Полонскому. ,

Не все равноценно в творчестве А. П. Груддына, но несом­ненная талантливость его не позволяет забывать поэта-самородка.

НА МОГИЛЕ МАТЕРИ


Плачет девушка,

Плачет горестно

Над могилою

Своей матери,

По могилушке

Растянулася,

Точно травушка

Подкошенная.

«Ах, ты матушка!

Ах, ты милая!

Уж ты вымолви

Мне словечушко,

Дай ты'девице,

Своей дочушке,

Дай согласие ;

Материнское.

Меня сватают За боярина,

- Не за русского,

За татарина.:

И куда же мне

,,Приклонится?! :

Аль мне с ахмидом1

Обручится?!»

Долго плакала,

Сокрушалася,

Повздыхаючи,

Огправлялася.

Нет ответу ей

От покойницы

- Спит в земле она

Непробудным сном.

Сорвала она

На могилушке

Незабудочку

В память вечную;

И пошла с слезами прочь

От могилы вековой,

Вся мрачна, мрачна, как ночь,

Горемычной сиротой.

(5авг. 1870)

ЗИМА


Пролетело лето,

Процвели цветы,

Наступила осень,

Вызрели плоды.

Хлеб с полей увозят

И кладут в лужки,

Ветерок срывает

С садиков листки.

Птички улетели

В дальние страна,

Землю покрывают

Снега пелены-

Покрывают землю

Белым полотном,

Прилощит дорогу,

Точно катышом.

Пробегают санки...

И ямщик лихой...

В бороде снежинки,

В шубе ледяной.

Ровнёшенько тащит

С свистом седока,

И лошадок школит,

Сидя, (f облучка.

Ехали сугробом

Чрез бугор - нырок,

Точно ошеломлен,

Вылетел седок.

Ах, пропала водка!

Барин уж не даст.

Эх! плоха дорожка.

Выехал не в час!!! (7 февр. 1871)

КРИВДА С ПРАВДОЙ


Кривда с правдой борются всечасно

И долго борются - но что ж?

Берет ли верх над правдой ложь?

Прошу решить - чтоб было ясно.

(22 июня 1872)

ВЛАДИМИР ГАЛАКТИОНОВИЧ КОРОЛЕНКО


(1853-1921)

Вятская земля волею судеб стала тем местом, где отбывал ссылку талантливейший русский писатель В. Т. Короленко. Он родился 15 июля 1853 г. в г. Житомире. В гимназии он познает величие русской литературы, с упоением читает произведения ку­миров тогдашней молодежи: Некрасова, Островского, Гончарова, Белинского, Добролюбова.

В 1871 г. Короленко поступает в Петербургский технологи­ческий институт. В 1874 г. переезжает в Москву и поступает в

166

. Петрбйскую земледельческую и лесную академию. В академии будущий писатель знакомится с революционными идеями на­родников. Его кумирами, в литературе становятся Г. Успенский, М. Е. Салтыков-Щедрин. Уже в 1876 г. Короленко был исключен из академии за участие в составлении и подаче коллективного протеста студентов и сослан в Вологодскую губернию, а затем на­правлен на поселение в Кронштадт. В 1877 г. Короленко делает еще одну попытку завершить высшее образование, поступает в Петербургский горный институт, но следует снова арест за «не­дозволенную» деятельность. В 1879 г. Владимир Галактионович снова арестован по подозрению в «сообществе, с главными рево­люционными деятелями» и выслан в малевдкий городок Глазов Вятской' губернии, а оттуда в Березовские Починки. Там он про­жил с 25 октября 1879 г. по 26 января 1880 г., но, за короткий срок Короленко сумел всмотреться в жизнь починковских кресть­ян, свести тесное знакомство со ссыльными.

В этих глухих местах В. Г. Короленко начинает заниматься литературной деятельностью. Свои наблюдения, впечатления от встреч на Вятской земле он использовал в очерке «Ненастоящий город», в котором изобразил Глазов, в рассказе «Чудная» - вос­поминания жандарма-конвоира о революционерке-народнице Э. Л. Улановской, которую также сослали в вятскую глушь. В своих широкоизвестных воспоминаниях «История моего совре­менника», которые писались с 1905 по 1921 гг., Короленко опи­сывает жизнь в период ссылки (главы «Ссыльные скитания» и «Лесная глушь»).

После вятской ссылки писатель вновь был выдворен снача­ла в Пермскую губернию, а затем в Якутию.

Вернувшись в 1885 г. из далекой ссылки^ Короленко посе­лился в Нижнем Новгороде и стал активно заниматься журна­листской деятельностью. В этот период он сложился как разно­сторонний писатель и публицист, редактор и литературный кри­тик.

В 90-е годы Владимир Галактионович откликался на самые злободневные проблемы: злоупотребления в деятельности зем­ства, банков; голод в Поволжье 1892 г., холера летом 1893. Не прошел Короленко мимо так называемого Мултанского дела об 11 удмуртах из села Старый Мултан Малмыжского уезда Вятской губернии, которые были обвинены в убийстве нищего Матюнина якобы с целью жертвоприношения. Короленко лично предприни­мает расследование, посетил Старый Мултан, после чего им были опубликованы несколько статей с разоблачением обвинения. А в мае 1896 года он вместе с другими адвокатами выступает на третьем рассмотрении дела, и суд выносит оправдательный приго­вор.

На протяжении всей своей жизни Короленко борется за справедливость, за истинное правосудие. Он Страстно выступает за объективное рассмотрение дел чеченца Юсупова, Глускера. Уже после революции 1917 г. Короленко, будучи на Украине, осуждал бессудные расправы, расстрелы в Чрезвычайных комис­сиях. В одном из писем А. В. Луначарскому (1920 г.) он писал: «Насколько мой слабый голос будет в силах, я до последнего из­дыхания не перестану протестовать против бессудных расстрелов и против детоубийств».

Февральская и Октябрьская революции писателем были восприняты как итоги борьбы за демократию, однако многие 'идей и дела большевиков вызывали в нем активный протест.

Живя в Полтаве, Короленко в послереволюционные годы работал над четырехтомными мемуарами «История моего совре­менника», в которых он стремился показать человека своего вре­мени и его эпоху.

Умер В. Г. Короленко 25 декабря 1921 г. в Полтаве.

ЧУДНАЯ


Очерк га 80-х годов

(В сокращении)

I ' , '

г -Я не спал. В голове, под шум 6ypkj поднимались и Летели одна за

другой тяжелые мысли.

Не сшпч:я, видно, господин? - произносит тот же провожа­тый ~ «старшой», человек довольно симпатичный, с приятным, даже какбудто интеллигентным лицом, расторопный, знающий свое дело и поэто­му не педант. В пути он не прибегает к ненужным стеснениям и формаль­ностям.

Да, не спится.

Некоторое время проходит в молчании, но я слышу, что и мой со­сед не спит, - чуется, что и ему не до сна, что и в его голове бродят ка­кие-то мысли. Другой провожатый, молодой «подручный», спит сном здо­рового, но крепко утомленного человека. Временами он что-то невнятно бормочет.

- Удивляюсь я вам, - слышится опять ровный грудной голос ун­тера, - народ молодой, люди благородные, образованные, можно ска­зать, - а как свою жизнь проводите...

-Как?

168

Эх, господин! Нсужто мы не можем, понимать!.. Довольно пони­маем, не в эдакой, может, жизни были и не к этому сызмальства-то при­выкли...

Ну, это вы пустое говорите... Было время и отвыкнуть...

Неужто весело вам? - произносит он тоном сомнения.

А вам весело?..

Молчание. Гаврилов (будем так звать моего собеседника), по-види­мому, о чем-то думает.

Нет, господин, невесело и нам. Верьте слову: иной раз бывает -просто, кажется, на свет не глядел бы... С чего уж это - не знаю; только;иной раз так подступит - нож острый, да и только.

Служба, что ли, тяжелая?


Служба службой... Конечно, не гулянье, да и начальство, надосказать, строгое, а только все же не с этого... г

Так отчего же?

Кто знает?..

Опять молчание.

Служба что. Сам себе веди аккуратно, только и всего. Мне, темболее, домой скоро. Из сдаточных я, так срок выходит. Начальник и тоговорит: «Оставайся, Гаврилов, что тебе делать в деревне? На счету ты хо­рошем...»

Останетесь?


Нет. Оно, правда, и дома-то... От крестьянской работы отвык,..Пищи тоже. Ну и, само собой, обхождение... Грубость эта..,

Так в чем же дело?

Он подумал и потом сказал:

- Вот я вам, господин, ежели не поскучаете, случай один расска^жу... Со мной был...

- Расскажите...

II

Поступил я на службу в 1874 году, в эскадрон, пряма из сдаточ­ных. Служил хорошо, можно сказать, с полным усердием; все больше по нарядам: в парад куда, к театру, - сами знаете. Грамоте хорошо был обу­чен, ну, и начальство не оставляло. Майор у нас земляк мне был и, как

видя моё -старание,- призывает раз "меня к -себе да говорит: «Я тебя, Гаври­лов, в унтер-офицеры представлю^.. Ты в командировках бывал ли? - Ни­как нет, говорю, ваше высокоблагородие. - «Ну, - говорит, - в следую­щий раз назначу тебя в подручные, присмотришься -г дело нехитрее». - Слушаю, говорю, ваше высокоблагородие, рад стараться.

А в" командировках я точно что не бывал ни разу, - вот с вашим братом, значит. Оно, хоть, скажем, дело-то нехитрое, а все же, знаете, ин­струкции надо усвоить, да и расторопность нужна. Ну, хорошо...

Через неделю этак зовет меня дневальный к начальнику и унтер-офицера одного вызывает. Пришли. «Вам, говорит, в командировку ехать. Вот тебе, - говорит унтер-офицеру,- - подручный. Он еще не бывал. Смотрите, не зевать, справьтесь, говорит, ребята, молодцами, - барышню вам везти из замка, политичку, Морозову. Вот вам инструкция, завтра деньги получай и с богом!..»

Иванов, унтер-офицер, в старших со мною ехал, а я в подруч­ных, - вот так у меня теперь'Другой jto жандарм. Старшему сумка казен­ная дается, деньги он на руки получает, бумаги; он расписывается, счеты эти ведет, ну, а рядовой в помощь ему: послать куда, за вещами присмот­реть, то, другое.

Ну, хорошо. Утром чуть свет еще, - от начальника вышли, - гля­жу: Иванов мой уж выпить где-то успел. А человек был, надо прямо гово­рить,, не подходящий - разжалован теперь... На глазах у начальства - как следует быть унтер-офицеру, и даже так, что на других кляузы наводил, выслуживался. А чуть & глаз долой, сейчас и завертится, и первым Де­лом -^ выпить!

Пришли мы в замок, как следует, бумагу подали - ждем, стоим. Любопытно мне - какую, барышню везтиг.то придется, а везти назначено нам по маршруту далеко. По самой этой дороге ехали, только~в город уездный она назначена была, не в волость. Вот мне и любопытно в пер­вый-то раз: что, мол, за политичка такая?

Только прождали мы этак с час места, пока ее вещи собирали, - а и вещей-то с ней узелок маленький •- юбчонка там, ну, то, другое, - са­ми знаете. Книжки тоже были, а болыпе ничего с ней не было; небогатых, видно, родителей, думаю. Только выводят ее - смотрю: молодая еще, как есть ребенком мне показалась. Волосы русые, в одну косу собраны, на щеках румянец. Ну, потом увидел я - бледная совсем, белая во всю доро­гу была. И сразу мне ее жалко стало... Конечно, думаю... Начальство, из­вините... зря Не накажет... Значит, оделила какое-нибудь качество по этой, по политической части... Ну, а все-таки... жадко, так жалко - просто, ну!

Стала она одеваться; пальто, калоши... Вещи нам ее показали, - правило, значит: по инструкций мы вещи смотреть обязаны. «Деньги, спрапшваем, с'вами какие будут?» Рубль двадцать копеек денег окаэа-

170

лось, - старшой к себе взял. «Вас, барьшиш, говорит ей, я обыскать-дол­жен».

Как она туг вспыхнет. Глаза загорелись, румянец еще гуще высту­пил. Губы тонкие, сердитые... Как посмотрела на нас, - верите: оробел я и подступиться не смею. Ну, а старшой, известно, выпивши: лезет к ней прямо. «Я, говорит, обязан: у меня, говорит, инструкция!..»

Как тут она крикнет, - даже Иванов и тот от нее попятился. Гля­жу я на нее - лицо побледнело, ни кровинки, а глаза потемнели, и злая-презлая... Ногой топает, говорит шибко, - только я, признаться, хорошо и не слушал, что она говорила... Смотритель тоже испугался, воды ей при­нес в стакане. «Успокойтесь, - просит ее, - пожалуйста, говорит, сами себя пожалейте!» Ну, она и ему не уважила. «Варвары вы, Говорит, холо­пы!» И прочие тому подобные дерзкие слота выражает. Как хотите: супро­тив начальства это ведь нехорошо. Ишь, думаю, змееныш... Дворянское отродье!

Так мы ее и не обыскивали. Увел ее смотритель в другую комнату, да с надзирательницей тотчас же и вышли они. «Ничего, говорит, при них нет». А она на него глядит и точно вот смеется в лицо ему, и глаза злые все. А Иванов, - известно, море по колена, - смотрит да все свое бормо­чет: «Не по закону... У меня, говорит, инструкция!..» Только смотритель внимания не Взял. Конечно, как он пьяный. Пьяному какая вера!

Поехали. По городу проезжали, - все она в окна кареты глядит, точно прощается либо знакомых увидеть хочет. А Иванов взял да занаве­ски опустил - окна и закрыл. Забилась она в угол, прижалась и не глядит на нас. А я, признаться, не утерпел-таки: взял за край одну занавеску, будто сам поглядеть хочу, - и открыл так, чтобы ей видно было...Только она и не посмотрела - в уголку сердитая сидит, губы закусила... В кровь, так я себе думал, искусает.

Поехали по железной дороге. Погода ясная этот день стояла - осенью дело это было, в сентябре месяце. Солнце-то светит, да ветер све­жий, осенний, а она в вагоне окно откроет,;сама высунется на ветер, так и сидит. По инструкции-то оно не полагается, знаете, окна открывать, да Иванов мой, как в вагон ввалился, так и захрапел; а я не смею ей сказать. Потом осмелился, подошел к ней и говорю: - Барышня, говорю, закрой­те окно. - Молчит, будто не ей и говорят. Постоял я тут, постоял, а по­том опять говорю: .

- Простудитесь, барышня, - холодно ведь.

Обернулась она ко мне и уставилась глазищами, точно удивилась чему... Поглядела да и говорит: «Оставьте!» И опять в окно высунулась. Махнул я рукой, отошел в сторону. Стала она спокойнее будто. Закроет окно, в пальтишко закутается, греется. Ветер, говорю, свежий был, студе­но! А потом опять к окну сядет, и опять на ветру вся, - после тюрьмы-то, видно, не наглядится. Повеселела даже, глядит себе, улыбается. И так на нее в те поры хорошо смотреть было!.. Верите совести...

172

Рассказчик замолчал и- задумался. Потом продолжал,,.жаК будтослегка конфузясь: ~*"*~

- Конечно, не с привычки это... Потом много возил, привык. А тот раз чудно мне показалось: куда, думаю, мы ее везем, дате этакое... И потом... признаться вам, господин, уж вы не осудите: что, думаю, ежели бы у начальства попросить да в жены ее взять... Ведь уж я бы из нее дурь-то эту выкурил. Человек я, тем более, служащий... Конечно, молодой ра­зум. . глупый... Теперь могу понимать... Попу тогда на духу рассказал, он говорит: «Вот от этой самой мысли порча у тебя и пошла. Потому что она, верно, и в бога-то не верит...»

От Костромы на тройке ехать пришлось; Иванов у меня пьян-пья-нешенек: проспится и опять заливает. Вышел из вагона, шатается. Ну, ду­маю, плохо, как бы денег казенных не растерял. Ввалился в почтовую те­легу, лег и разом захрапел. Села она рядом, - неловко. Посмотрела на не­го _ Ну) точно вот на гадину на какую. Подобралась так, чтобы не тро­нуть его как-нибудь, - вся в уголку и прижалась, а я-то уж на облучке уселся. Как поехали - ветер сиверный, - я и то продрог. Закашляла крепко и платок к губам поднесла, а на платке, гляжу, кровь. Так меня будто кто в сердце кольнул булавкой. - Эх, говорю, барышня, - как можно! Больны вы, а в такую дорогу поехали, - осень, холодно!... Нешто, говорю, можно этак! Вскинула она на меня „глазами, посмотрела, и точно опять внутри у нее закипело стало.

Что вы, говорит, глупы» что ли? Не понимаете, что я не посвоей воле еду? Хорош, говорит: сам везет, да туда же еще с жалостью су­ется!

Вы бы, говорю, начальству заявили, - в больницу хоть слеглибы; чем в этакой холод ехать. Дорога-то ведь не близкая!

А куда? - спрашивает.

А нам, знаете, строго запрещено объяснять преступникам, куда их везти приказано. Видифона, что я позамялся, и отвернулась. «Не надо, го­ворит, это я так... Не говорите ничего, да уж и сами не лезьте».

Не утерпел я. - Вот, говорю, куда вам ехать. Не близко! - Сжала она губы, брови сдвинула, да ничего и не сказала. Покачал я головой... - Вот, то-то, говорю, барышня. Молоды вы, не знаете еще, что это значит!

Крепко мне досадно было... Рассердился... А она опять посмотрела на меня и говорит:

- Напрасно, говорит, вы так думаете. Знаю я хорошо, что это зна,-чит, а в больницу все-таки не слегла. Спасибо! Лучше уж, коли помирать,так на воле, у своих. А то, может, еще и поправлюсь, так опять же на вогде, а не в больнице вашей тюремной. Вы думаете, говорит, от ветру я, .чтоли, заболела, от простуды? Как бы не так! - «Там у вас, спрашиваю,

173

сродственники что ли, находятся?» Это я потому* как она мне выразила, что у своих поправляться хочет.

- Нет, говорит, у меня там ни родни, ни знакомых. Город-то мнечужой, да верно, такие же, как и я, ссыльные есть, товарищи. - Подивил­ся я - как это она чужих людей своими называет, - неужто, думаю, ктоее без денег там поить-кормить станет, да еще незнакомую?.. Только нестал ее расспрашивать, потому вижу я: брови она поднимает, недовольна,зачем я расспрашиваю.

Ладно, думаю... Пущай! Нужды еще не видала. Хлебнет горя, узна­ет, небось, что значит чужая сторона...

К вечеру тучи надвинулись, ветер подул холодный, - а там и дождь пошел. Грязь и прежде была не высохши, а тут до того развезло - просто кисель, не дорога! Спинугто мне как есть грязью всю забрызгало, да и ей порядочно попадать стало. Одним словом сказать, что погода, на ее несчастие, пошла самая скверная: дождиком прямо в лицо сечет; оно хоть, положим, кибитка-то крытая, и рогожей я ее закрыл, да куда туг! Те­чет всюду; продрогла, гляжу: вся дрожит и глаза закрыла. По лицу капли дождевые потекли, а щеки бледные, и не двинется, точно в бесчувствии. Испугался я даже. Вижу: дело-то выходит, неподходящее, плохое... Иванов пьян - храпит себе, горюшка мало... Что тут делать, тем более я в первый раз.

В Ярославль-город самым вечером приехали. Растолкал я Иванова, на станцию вышли, велел я самовар согреть. А из городу из этого парохо­ды ходят, только по инструкции нам на пароходах возить строго воспре­щается. Оно хоть нашему брату выгоднее, - экономию загнать можно, да боязно. На пристани, знаете, полицейские стоят, а То и наш брат, жан­дарм местный, кляузу подвести завсегда может. Вот барышня-то и говорит нам: «Я, говорит, далее на почтовых не поеду. Как знаете, говорит, паро­ходом везите». А Иванов еле глаза продрал с похмелья - сердитый. «Вам об этом, говорит, рассуждать не полагается. Куда повезут, туда и поедете!» Ничего она ему не сказала, а мне говорит:

- Слышали, - говорит, - что я сказала: не еду.

Отозвал я тут Иванова в сторону. «Надо, говорю, на пароходе вез­ти. Вам же лучше: экономия останется». Он на это пошел, только трусит. «Здесь, говорит, полковник, так как бы чего не вышло. Ступай, говорит, спросись, - мне, говорит, нездоровится что-то». А полковник неподалеку жил. «Пойдем, говорю, вместе и барышню с собой возьмем». Боялся я: Иванов-то, думаю, спать завалится спьяну, так как бы чего не вышло. Че­го доброго - уйдет она или над собой что сделает, - в ответ попадешь. Ну, пошли ми к полковнику. Вышел он к нам. «Что надо?» - спрашива­ет. Вот она ему и объясняет, да тоже и с ним неладно заговорила. Ей бы попросить смирненько: так и так, мол, сделайте божескую милость, - а -она тут по-своему: «По какому праву», говорит, ну и прочее; все, знаете,

дерзкие слова выражает, которые вы вопче, политики, любите. Ну, сами понимаете, начальству это не нравится. Начальство любит покорность. Однако выслушал он ее и ничего - вежливо отвечает: «Не могу-с, гово­рит, ничего я тут не могу. По закону-с... нельзя!» Гляжу, барышня-то моя опять раскраснелась, глаза - точно угли. «Закон!» - говорит, и засмея­лась по-своему, сердито да громко. «Так точно, - полковник ей, - за-кон-с!»

Признаться, я тут позабылся немного, да и говорю: «Точно что, ва-шескородие, закон, да они, ваше высокоблагородие, больны». Посмотрел ,он на меня строго. «Как твоя фамилия?» - спрашивает. «А вам, барышня, говорит, если больны вы, - в больницу тюремную не угодно ли-с?» От­вернулась она и пошла вон, слова не сказала. Мы за ней. Не захотела в больницу; да и то надо сказать: уж если на месте не осталась, а тут без де­нег, да на чужой стороне, точно что не приходится.

Ну, делать нечего. Иванов на меня же накинулся: «Что, мол, те­перь будет; непременно из-за тебя, дурака, оба в ответе будем». Велел ло­шадей запрягать и ночь переждать не согласился, так к ночи и выезжать пришлось. Подошли мы к ней: «Пожалуйте, говорим, барышня, - лошади поданы». А она на диван прилегла - только согреваться стала. Вспрыгну­ла на ноги, встала перед нами, - выпрямилась вся, прямо на нас смотрит в упор, даже скажу вам, жутко на нее глядеть стало. «Проклятые вы», го­ворит, - и опять по-своему заговорила, непонятно. Ровно бы и по-рус­ски, а ничего понять невозможно. Только сердито да жалко: «Ну, говорит, теперь ваша воля, вы меня замучить можете, - что хотите делаете. Еду!» А самовар-то все на столе стоит, она еще и не пила. Мы с Ивановым свой чай заварили, и ей я налил. Хлеб с нами белый был, я тоже ей отрезал. «Выкушайте, говорю, на дорогу-то. Ничего, хоть согреетесь немного». Она калоши надевала, бросила надевать, повернулась ко мне, смотрела, смот­рела, потом плечами повела и говорит:

- Что это за человек такЬй! Совсем вы, кажется, сумасшедший. Стану я, говорит, ваш чай пить! - Вот До чего мне тогда обидно стало: и посейчас вспомню, кровь в лицо бросает. 'Вот вы не брезгаете жа с нами хлеб-соль есть. Рубанова господина везли, - штаб-офицерский сын, а то­же не брезгал. А она побрезгала. Велела потом на другом столе себе само­вар особо согреть, и уж известно: за чай за сахар вдвое заплатила. А всего-то и денег - рубль двадцать!

III

Рассказчик смолк, и на некоторое время в избе водворилась тиши­на, нарушаемая только ровным дыханием младшего жандарма и шипеНи-ем метели за окном.

-•- Вы не спите? - спросил у меня Гаврилов. .•ч- Нет, продолжайте, пожалуйста, - я слушаю.

174

^--.;. Много я от нее, - продолжал рассказчик, помолчав, - много муки тогда принял. Дорогой-то, знаете, ночью, все дождик, погода злая... Лесом поедешь, лес стоном стонет. Ее^тб мне:и не1 видно/ пбтбму ночь темная, ненастная, зги не видать, а поверьте, - так она у меня перед гла­зами и стоит, то есть даже до того, что вот, точно Днем, ее вижу: и глаза ее, и лицо сердитое, и как она иззябла вся, а сама все глядит куда-то, точ­но" всё мысли свои про себя в голове ворочает: Как со станции поехали, стал я се тулупом одевать. «Наденьте, говорю, тулуп-то, - всё знаете, теп­лее». Кинула тулуп с себя. «Ваш, говорит, тулуп, - вы и надевайте». Ту­луп точно что, мой был, да догадался я и говорю ей: «Не мой, говорю, ту­луп, казенный, по закону арестованным полагается». Ну, оделась...

Только и тулуп не помог: как рассвело, - глянул я на нее, а на ней лица нет. Со станции опять поехали, приказала она Иванову на облу­чок сесть. Поворчал он, да не посмел ослушаться, тем более - хмель-то у него прошел немного. Я с ней рядом сел.

Трои сутки мы ехали и нигде не ночевали. Первое дело, по инст­рукции сказано: не останавливаться на ночлег, а «в случае сильной уста­лости» - не иначе, как в городах, где есть караулы. Ну, а тут, сами знаете, какие города!

Приехали-таки на место. Точно гора у меня с плеч долой, как го­род мы завидели. И надо вам сказать: в конце она почитай что на руках у меня и ехала. Вижу - лежит в повозке без чувств; тряхнет на ухабе телегу, так она головой о переплет и ударится. Поднял я ее на руку на правую, так и вез; все легче. Сначала оттолкнула было меня: «Прочь, говорит, не прикасайтесь!» А потом ничей). Может, оттого, что в беспамятстве была... Глаза-то закрыты, веки совсем потемнели, и лицо лучше стало, не такое сердитое. И даже так было, что засмеется сквозь сон и просветлеет, при­жмется ко мне, к теплому-то. Верно ей, бедной, хорошее во сне грезилосы Как к городу подъезжать стали, очнулась, поднялась... Погода-то прошла, солнце выглянуло,- повеселела...

Только из губернии ее далее отправили, в городе в губернском не оставили, и нам же ее дальше везти привелось - тамошние жандармы в разъездах были. Как уезжать нам, - гляжу, в полицию народу набирается: барышни молодые да господа студенты, видно, из ссыльных... И все, точ­но знакомые, с ней говорят, за руку здороваются, расспрашивают. Денег ей сколько-то принесли, платок пуховый на дорогу, хороший... Проводи­ли...

Ехала веселая, только кашляла часто. А на нас и не смотрела.

Приехали в уездный город, где ей жительство назначено; сдали ее под расписку. Сейчас она фамилию какую-то называет. «Здесь, говорит, такой-то?» - «Здесь», отвечают. Исправник приехал. «Где, говорит, жить станете?» - «Не знаю, говорит, а пока к Рязанцеву пойду». Покачал он головой, а она собралась и ушла. С нами и не попрощалась...

~ IV «- -

Рассказчик смолк и прислушался, не сплю ли я.

Так вы ее больше и не видели?

Видал, да лучше бы уж не видать было...

Ну, только свезли мы господина Загряжского на место, едем на­зад Призывает исправник старшого и говорит:" «Вам тут оставаться вперед до распоряжения; телеграмму получил. Бумаг вам ждать по почте». Ну, мы, конечно, остались.

Вот я опять к ним: дай, думаю, зайду - хоть у хозяев про нее спрошу Зашел. Говорит хозяин домовый: «Плохо, говорит, как бы не по­мерла. Боюсь, в ответ не попасть бы, - потому собственно, что попа звать не станут». Только стоим мы, разговариваем, а В это самое время Рязанцев вышел. Увидел меня, поздоровался да и говорит: «Опять при­шел? Что ж, войди, пожалуй». Я и вошел тихонько, а он за мной вошел. Поглядела она да и спрашивает: «Опять этот странный человек!.. Вы, что ли, его позвали?» - «Нет, говорит, не звал я, - сам он пришел». Я не угерпел и говорю ей:

Что это, говорю, барышня, - за что вы сердце против меняимеете? Или я враг вам какой? .

Враг и есть, говорит, - а вы разве не знаете? Конечно, враг! -Голое у нее слабый стал, тихий, на щеках румянец так и горит, и стольлицо у нее приятное... кажется, не нагляделся бы. Эх, думаю, - не жили­ца она на свете, - стал прощения просить,*- как бы, думаю, без проще­ния не померла. «Простите меня, говорю, коли вам зло какое сделал». Из­вестно, как по-нашему, по-христиански полагается... А она опять, гляжу,закипает... «Простить! вот еще! Никогда не прощу, и не думайте, никогда!Помру скоро... так и знайте: не простила!»

Рассказчик опять смолк и задумался. Потом продолжал тише и со­средоточеннее:

Опять у них промежду себя разговор пошел. Вы вот человек об­разованный, по-ихнему понимать должны, так я вам скажу, какие слова яупомнил. Слова-то запали и посейчас помню, а смыслу не знаю. Он гово.риг:

Видите: не жандарм к вам пришел сейчас... Жандарм вас вез,другого повезет, так это он все по инструкции. А сюда-то его разве инст­рукция привела? Вы вот что, говорит, господин, кавалер, не знаю, какзвать вас...

- Степан, - говорю.

176

177

А по батюшке как?

Петровичем звали.

Так вот, мол, Степан Петрович.- Вы ведь сюда почему пришли?По человечеству? Правда?

-Конечно, говорю, по человечеству. Это, говорю, вы верно объ­ясняете. Ежели по инструкции, так это нам вовсе не полагается, чтоб квам заходить без надобности. Начальство узнает - не похвалит.

Ну, вот видите, - он ей говорит, и за руку ее взял. Она рукувыдернула.

Ничего, говорит, не вижу. Это вы видите, чего и нет. А мы сним вот (это значит со мной) люди простые. Враги так враги, и нечего тутантимонии разводить. Ихнее дело - смотри, наше дело - не зевай. Он,вот видите: стоит, слушает. Жалко, не понимает, а то бы в донесении всенаписал... :

: ; Повернулся он в мою сторону, смотрит прямо на меня, в очки. Глаза у него вострые, а добрые! «Слышите? - мне говорит. -^- Что же вы скажете?.. Впрочем, не объясняйте ничего: я так считаю, что вам это обидно».

Оно, скажем, конечно... по инструкции так полагается, что ежели что супротив интересу, то обязан я, по присяжной должности, на отца родного донести... Ну, только как Я не затем, значит, пришел, то верно, Что обидно мне показалось, просто за сердце взяло. Повернулся к дверям, да Рязанцев удержал.

- Погоди, говорит, Степан Петрович, - не уходи ещё. -А ей го­ворит: «Нехорошо это... Ну, не прощайте и не миритесь. Об этом что го- *ворщъ. Он и сам, может, не простил бы, ежели бы как следует все понял.Да ведь и враг тоже человек бывает... А вы этого-то вот и не признаете.СЬк-тан-тка вы, говорит, вот что!»:

. • -г- Пусть, - она ему, - а вы равнодушный человек... Вам бы, гово­рит, только книжки читать... ,. , ..

Как она ему это слово сказала, - он, чудное дело, даже на ноги вскочил. Точно ударила его. Она, вижу, испугалась даже.

- Равнодушный? - он говорит. - Ну, вы сами знаете, что не-.. правду сказали. . ;


Пожалуй, - она ему-отвечает.-- А вы мне -> правду?..

А я, - говорит, - правду: настоящая вы боярыня Морозова...

Задумалась она, руку ему протянула;: он руку-то взял, а она в лицо ему посмотрела-посмотрела да и говорит: «Да, вы, пожалуй, и правы!» А я стою, как дурак, смотрю, а у самого так и сосет что-то у сердца, так и подступает. Потом обернулась ко мне, посмотрела и на меня без гнева и руку подала. «Вот, говорит, что я вам скажу: враги мы до смерти... Ну, да бог с вами, руку вам подаю, -. желаю вам когда-нибудь человеком стать - вполне, не по инструкции... Устала я», - говорит ему.

Я и вышел. Рязанцев тоже со мной вышел. Стали мы во дворе, и вижу я: на глазах у него будто слеза поблескивает.

- Вот что, говорит, Стеган Петрович. Долго вы еще тут пробуде-

те?

Не знаю, говорю, может, и еще дня три, до почты.

Ежели, говорит, еще,зайти захотите, так ничего зайдите. Вы, ка­жется, говорит, человек, по своему делу, ничего...

Извините, говорю, напугал...

- _ То-то, говорит-, уж вы лучше хозяйке сначала скажите.

. - А что я хочу спросить, говорю: вы вот про боярыню говорили, про Морозову. Они, значит, боярского роду?

- Боярского, говорит, или не боярского, а уж порода такая: сло­мать ее, говорит, можно... Вы и то уж сломали... Ну, а согнуть, - сам,чай, видел: не гнутся этакие.

На том и попрощались.

...Померла она скоро. Как хоронили ее, я и не видел - у исправ­ника был. Только на другой день ссыльного этого встретил; подошел к Не­му - гляжу: на нем лица нет...

Росту был он высокого, с лица сурьезный, да ранее приветлйЬ смотрел, а тут зверем на меня, как есть, глянул. Подал было руку, а потом вдруг руку мою бросил и сам отвернулся. «Не могу, говорит, я тебя видеть теперь. Уйди, братец, бога ради уйди!..» Опустил голову да и пошел, а я йа

178

фатеру пришел, и так меня засосало, - просто пищи дня два не прини­мал. С этих самых пор тоска и увязалась ко мне. Точно порченый.

На другой день исправник призвал нас и говорит: «Можете, гово­рит, теперь отправляться: пришла бумага, да поздно». Видно, опять нам ее везти пришлось бы, да уж бог ее пожалел: сам убрал.

...Только что еще со мной после случилось, - не конец ведь еще. Назад едучи, приехали мы на станцию одну... Входим в комнату, а там на столе самовар стоит, закуска всякая, и старушка какая-то сидит, хозяйку чаем угощает. Чистенькая старушка, маленькая, да веселая та­кая и говорливая. Все хозяйке про свои дела рассказывает: «Вот, гово­рит, собрала я пожитки, дом-то, по наследству который достался, про­дала и поехала к моей голубке. То-то обрадуется! Уж и побранит, рас­сердится, знаю, что рассердится, - а все же рада будет. Писала мне, не велела приезжать. Чтобы даже ни в каком случае не смела як ней ехать. Ну, да ничего это!»

Так тут меня ровно кто под левый бок толкнул. Вышел я в кухню. «Что за старушка?» - спрашиваю у девки-прислуги. «А это, говорит, са­мой той барышни, что вы тот раз везли, матушка родная будет». Тут меня шатнуло даже. Видит девка, как я в лице расстроился, спрашивает: «Что, говорит, служивый, с тобой?»

- Тише, говорю, что орешь... барышня-то померла.

Тут она, девка эта, - и девка-то, надо сказать, гулящая была, с проезжающими баловала, - как всплеснет руками да как заплачет, и из избы вон. Взял я шапку, да и сам вышел, - слышал только как старуха в зале с хозяйкой все болтает, и так мне этой старухи страшно стало, так страшно, что и выразить невозможно. Побрел я прямо по дороге, - после уж Иванов меня догнал с телегой, я и сел.

VI

...Вот какое дело!.; А исправник донес, видно, начальству, что я к ссыльным ходил, да и полковник костромской тоже донес, как я за нее заступался, - одно к одному и подошло. Не хотел меня начальник в ун­тер-офицеры представлять. «Какой ты, говорит, унтер-офицер, - баба ты! В карцер бы тебя, дурака!» Только я в это время в равнодушии находился и даже нисколько не жалел ничего.

И все я эту барышню сердитую забыть не мог, да и теперь то жесамое: так и стоит, бывает, перед глазами. ,

Что бы,это значило? Кто бы мне объяснил! Да вы, господин, не

спите?

180

Я не спал... Глубокий мрак закинутой в; лесу избушки томил>мрю душу, и скорбный образ умершей девушки вставал в темноте под глухие рыдания бури...

1880

1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20




Похожие:

Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 iconДокументи
1. /ТРИ УНИКАЛЬНЫЕ МЕТОДИКИ БЕСПЛАТНЫЙ ИНТЕРНЕТ/Бесплатный интернет.doc
Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 iconУрок №43был в 1 четверти 2007 2008 года. Тип урока: урок исследование. По программе «Школа России» автор учебника Зеленина Л. М., Хохлова Т. Е
Оборудование: доска; учебник русского языка 2 класс (Ч. 1): Л. М. Зеленина, Т. Е. Хохлова; толковый словарь В. И. Даля; карточки...
Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 iconИгры для развития мышления
Подбираются картинки с изображениями животных и пищи для этих животных. Перед ребенком раскладывают картинки с животными и отдельно...
Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 iconУрок по обучению грамоте №184 (чтение) Тема. А. Бродский «Ёж портной». Цель. Познакомить со стихотворением А. Бродского. Расширить знания детей о ежах
Буратино пришёл к нам на урок, принёс картинки и попросил помочь ему отгадать загадку. Никак не может найти отгадку
Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 iconУрок по литературному чтению по теме
Оборудование: рисунки, картинки, музыкальный диск, компьютер, интерактивная доска
Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 iconОживающие картинки
В одной сказке маленькая принцесса получает в подарок чудесное сокровище — волшебную книгу, картинки в которой могут оживать, а сошедшие...
Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 iconМамины помощники Цель: развитие словесной памяти Оборудование: предметные картинки из настольных игр: «Лото на четырех языках»
Оборудование: предметные картинки из настольных игр: «Лото на четырех языках», «картинки малышам», «Ботаническое лето»
Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 iconУрок – путешествие. Русский язык. 3 класс. Тема
Оборудование: учебник русского языка, предметные картинки, цветные карточки, компьютер, проектор, презентация
Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 iconУрок занимательной математики
Тема: Урок занимательной математики в форме квн «Помоги Красной Шапочке!» Использована в качестве сюжетной линии сказка Ш. Перро...
Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 iconУрок 4-й в теме. Тип урока: Урок постановки учебной задачи
Тема. «Образ жизни подростка». На тему определяется 8 часов. Данный урок 4-й в теме
Бесплатный урок. (Картинки из уездной жизни) 94 iconТелефон доверия для детей, подростков и их родителей: (Звонок бесплатный)

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib2.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы