Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода icon

Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода



НазваниеЛитература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода
Дата конвертации23.01.2014
Размер285.25 Kb.
ТипЛитература
источник

План.


  1. Изучение сновидений.

    1. Фрейд

    2. Юнг

  2. Толкование сновидений

    1. Список глав со страницами (их проставить надо)

  3. Литература

Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода.


Джонс, автор биографии Фрейда (1953), сообщает нам: «Два важных направления исследований Фрейда тесно связаны с его самоанализом: толкование сновидений и его пристальное внимание к детской сексуальности» (с.320). То же самое подчеркивает Крис в предисловии к «Письмам к Флиссу» (с.33). Однако до сих пор уделялось недостаточно внимания факту, что открытие психоаналитического метода как терапевтического и исследовательского инструмента для понимания и разрешения интрапсихических бессознательных конфликтов человека, символизируемых и выражаемых его болезнью и ее симптомами, явилось уникальным вкладом в развитие теории психоанализа. Этим открытием мы обязаны самоанализу Фрейда, к которому он приступил летом 1897 г. и который продолжал в течение всей жизни. Фрейд проводил самоанализ по двум параллельным направлениям: (а) толкование собственных сновидений и (b) эмпатия и инсайт в процессе клинической работы с пациентами. Эмпатия и инсайт отвечают хорошо известным чертам характера Фрейда. Еще 29 октября 1882 года он писал своей невесте: «Я всегда нахожу неестественным, если не могу понять кого-либо, поставив себя на его место» (Jones, 1953: 320).

Результатом самоанализа Фрейда явились не только его монументальная работа по сновидениям, его теория детской сексуальности и гипотеза о том, что этиология неврозов лежит в душевных переживаниях детского возраста, но и то, что он существенно и бесповоротно изменил общее направление терапевтических усилий. Открытие психоаналитического метода изменило цели психотерапии. Как удачно отметил Сас (1957), «Задача помочь пациенту стала второстепенной по сравнению с задачами научного понимания». Со временем именно этот сдвиг в направлении и целях терапевтического метода, произведенный Фрейдом, стал причиной немалой враждебности к нему и критики со стороны его собственных учеников, подобно тому как ранее его теории механизма сновидений и детской сексуальности поставили его под удар критики со стороны общества в целом. Большая часть, если не все впоследствии отошедшие от него ученики (Юнг, Адлер, Ранк, Райх, Райк и др.), так или иначе концентрировали психологические усилия на задаче помочь пациенту, добиваясь инсайта и понимания. Сам Фрейд прекрасно знал об оппозиции своих последователей и в этой связи, обращаясь к 5-му Международному конгрессу психоаналитиков в 1919 г. в Будапеште, ясно сформулировал основную задачу психоанализа:

«Ознакомить пациента с существующими в нем подавленными бессознательными импульсами и выявить сопротивление, мешающее расширению его знаний о самом себе... мы надеемся достичь этого, используя перенос пациента на личность врача и убеждая его в нецелесообразности сформировавшихся в детстве механизмов подавления и в невозможности образа жизни, основанного на принципе удовольствия... Психоаналитический процесс должен проходить, насколько это возможно, в условиях лишения — в состоянии абстиненции... У пациента при его взаимодействии с врачом, должно оставаться множество неудовлетворенных желаний. Необходимо отказывать ему именно в том, чего он больше всего желает и настоятельнее всего просит». (Freud, 1919)

Для сравнения терапевтических целей достаточно бегло просмотреть завершающий абзац «Исследований истерии» (Freud, Brenner, 1893-5), где Фрейд обещает пациенту «помощь или улучшение» посредством катарсического лечения, трансформирующего «трагедию истерика в обычное несчастье» (с.305).

Если верно, что именно самоанализ привел Фрейда к открытию психоаналитического метода, то ключ к более глубокому его пониманию мы должны более внимательно искать в названном направлении. Я спешу добавить, что не предлагаю повторно проанализировать субъективные данные Фрейда. Это было бы не только дерзко, но и абсолютно бесполезно. За нас это сделал Фрейд и, как удачно выразился Джонс, «сделал это раз и навсегда».

То, как напряженно приходилось Фрейду бороться, чтобы не отступать от своего намерения понять загадочную работу своей собственной психики, очень ярко описано Эйслером (1951):

«Фрейд мог снять свои подавления исключительно своими собственными усилиями. ... Поэтому о самоанализе Фрейда можно справедливо сказать, что подобного рода психологическое и историческое событие никогда не сможет повториться; это тип события, представляемый только одним, уникальным в своем роде случаем, воспроизвести который не в силах ни один другой человек, ... Процесс самоанализа в тот момент человеческой истории, когда его предпринял Фрейд, находился, так сказать, в противоречии с человеческой природой».

Что позволило Фрейду трансформировать свой героический субъективный опыт самоанализа («этот анализ сложнее любого иного» (Freud, 1954)) в терапевтическую процедуру, — так это его гениальная способность к абстракции, благодаря которой он воссоздал все существенные элементы ситуации сновидца в условиях психоанализа, так что во время психоаналитического сеанса человек, находясь в бод­рствующем сознательном состоянии, мог физически, через невротический перенос, «повторно пережить» неосознаваемое психическое неблагополучие и действующие запреты, каковые нарушают функционирование его эго и ограничивают свободу протекания аффектов.

Более того, самым важным открытием Фрейда, вытекающим из его собственного опыта самоанализа и из его глубокого проникновения в смысл своих взаимоотношений с Флиессом в этот период, явилось то, что подобное повторное переживание через невротический перенос возможно только при наличии другого человека, который, предоставляя себя в качестве объекта и обеспечивая поддержку силами своего эго, может помочь пациенту выразить личные конфликты, разобраться в них и тем самым достичь самоинтеграции. Наверное, можно даже сказать, что самоанализ Фрейда указал ему на невозможность подобного самоанализа для большинства людей и заставил его заняться разработкой проблемы условий и типа взаимоотношений, при которых это может быть достигнуто.

Выдвигаемая мною гипотеза об истоках обстановки психоаналитического сеанса (если пользоваться терминологией фрейдовского самоанализа) заключается в том, что посредством анализа собственных сновидений и эмпатического понимания клинических переживаний своих пациентов в процессе гипнотического и катарсического лечения, Фрейд в ситуации психоанализа интуитивно воссоздал физическую и психическую атмосферу, в значительной мере соответствующую эмоциональной окраске интрапсихического состояния сновидца, способствующего «хорошему сновидению». Позднее я подробно остановлюсь на эго-аспектах этого интрапсихического состояния.

То есть, сновидение Фрейда — это нечто меньшее, чем интеграция, синтез, творчество или реалистичное разрешение проблем. Тем не менее, основание интерпретации сновидения изменилось: сновидение, воспроизводящее конфликт, в психоанализе рассматривается не как раскрытие бессоз­нательного желания, а как укрепление эго перед лицом требований как ид, так и суперэго (см. работу Бреннера в этом сбонике).

Что касается рекомендаций по использованию интерпретации сновидений в процессе психоаналитического лечения, с ними полезно познакомиться по небольшой, но блестящей работе Эллы Фримен Шарп «Анализ сновидений» (1930), написанной на основании лекций, прочитанных в Британском Обществе в 1930-х годах. Автор рассматривает сновидение в рамках психоаналитической задачи, определяемой, в соответствии с более поздними работами Фрейда, как «расширение границ эго в сложной психической перестройке посредством динамики трансфера». Результатом успешного анализа является эго, способное «выдерживать инстинктивные импульсы и рациональным и эффективным образом справляться с ними в общественной жизни, что соответствует модификации бессознательного суперэго» (Sharpe, 1937: 17). Анализ сновидения имеет решающее значение для этого процесса, так как «ассимиляция бессознательного знания посредством эго является существенной частью психического процесса». Более образно, с высоким художественным ма­стерством она описывает лежащий в основе всякой интерпретации принцип как «выражение неизвестного, скрытого в известном, на языке индивидуума» (с. 18). То есть, образ сновидения берет свое начало от переживания, которое оно таким образом раскрывает.

Но это не единственное связующее звено между сновидением и поэзией. Элла Фриман Шарп, приписав образам сновижения и механизмам работы сновидения законы языка поэзии, первой совершила прыжок, ставший известным благодаря Лакану. Приравняв конденсацию и смещение к метафоре и метонимии, как позднее это сделал Лакан*, она уподобила сновидение поэзии и драме и тем самым признала его сохраняющим и выражающим некое значение. Конденсация, подобно метафоре, подразумевает тождественность или подобие, в то время как смещение, подобно метонимии, подразумевает «перенос названия» одной вещи на другую, целого на часть**. Несмотря на это признание потенциальной многозначительности образов сновидения, она тем не менее скрупулезно настаивает на внимании к латентному содержанию, к мыслям, скрытым за видимыми образами манифестного содержания (с. 75). Подобно Фрейду, она открыто выражает свое подозрение относительно использования сновидения в качестве сопротивления психоаналитическому лечению. Хотя Шарп проводит сравнение между сновидением и искусством, она против понимания сновидения как целого и, тем самым, подобно Фрейду, подтверждает различие между сновидением и произведением искусства. Наряду с актуальностью изложения, для Шарп характерно сосредоточение внимания на функции сновидения в рамках трансфера; такой акцент присущ большинству представленных в данном сборнике статей.

Подготавливая лекции для Британского Общества, уже хорошо знакомого с новаторским использованием Мелани Кляйн игры в психоанализе детей, Шарп сравнивает сновидение с детской игрой и драмой. Развивая представления как Фрейда (1917: 223), так и Кляйн, она приравнивает явление сновидения к проекциям «я» (Sharpe, 1937: 59), связывая это с воплощением внутренней драмы. Сюжет сновидения и трансфер пациента на аналитика, персонажи сновидения и процесс, названный Кляйн в конечном итоге «проективной идентификацией» (Klein, 1946), явно связаны. Принимая во внимание функцию сновидения, Шарп постоянно напоминает читателю о двуличности, присущей его цензуре, и о неясности, обусловленной необходимостью перевода мысли в зрительные образы в процессе сновидения. Толкователь стоит перед выбором: что в процессе сновидения и в его изложении ведет к эмоциональному росту и расширению осознания, а что служит для защиты существующего modus vivendi (образа жизни), каким бы он ни был? Эта двойная задача характерна для психоаналитика: достичь трудно дающегося равновесия между «готовностью подозревать и готовностью выслушать; обетом скрупулезности и обетом покорности» (Ricoeur, 1970). И, конечно же, поэтому ассоциации служат важными ключами для понимания сновидения.

Такой последовательный лейтмотив работы Фрейда, как недоверие в отношении манифестного содержания сновидения, стал установившейся практикой в значительной части психоаналитического мышления. В своей знаменитой статье «Сновидение в психоанализе», 1954, Эрик Эриксон предостерегает от банального недооценивания адаптивных функций эго, успешно раскрываемых в сновидении. Анализируя сновидение об инъекции Ирме, первое в «Толковании сновидений», сновидение, использовавшееся для раскрытия многозначительности, стоящей за фрагментами сна, Эриксон рассматривает манифестное содержание, чтобы понять, что оно раскрывает. Называя его более чем просто «шелухой, скрывающей зерно истины», скорее «отражением специфического пространственно-временного измерения эго индивидуума, сферой деятельности всех его защит, компромиссов и достижений» (Erikson 1954: 21), он приводит доводы в пользу эстетической восприимчивости фасада •сновидения, продукта наблюдающего сон эго. Привнося в изучение сновидения акцент эго-психологов на интегрирующую и адаптивную функцию сознания, он показывает, что наблюдающее сон эго борется со стрессом творческой работы, конфликтами лояльности, напряжением сильных противоречивых чувств. После Эриксона это сновидение вновь изучали Шур (Shur, 1966), Гринберг (Greenberg, 1978), Махони (Mahoney, 1977), каждый из них в его манифест-ном содержании, а в случае Махони — в языке изложения сновидения, находил глубокое значение скорее в том, что оно содержит и выражает, чем в том, что скрыто за образами сновидения.

Бертрам Левин, работая в 1940-х и 1950-х годах в Америке и развивая представление Фрейда о подразумеваемой во сне и в сновидении временной и топографической регрессии (Фрейд, 1917: 22), начал изучение особенностей сновидения, связав его с психоэмоциональным развитием. Как Фрейд провел аналогию между сном и возвращением в лоно, так Левин связал сновидение и «экран», на который оно проецируется, с интернализированной материнской грудью, первым объектом индивидуума (Lewin, 1946). Левин также связал психоаналитическую ситуацию с явлением сновидения (Lewin, 1955), что вызвало определенный резонанс. Кроме того, следуя Фрейду, чья теория получила подтверждение исследованиями БДГ, он отмечает высокий уровень возбуждения, связанный со сновидением (Jones, 1970), и сравнивает ритмы бодрствования и сна, сна со сновидениями и без сновидений с потенциально пробуждающим влиянием психоаналитика. Он пишет: «Аналитик, так же, как и отпечаток дня, неизбежно служит пробудителем ... действия аналитика постоянно направлены на то, чтобы отчасти пробудить пациента или немного усыпить его, успокоить или возбудить» (Lewin, 1955). И далее, «пробудить — значит отнять от груди и, как вариант, — вернуть обратно в этот мир». Язык, употребляемый здесь для описания аналитической роли, возможно, спорно запечатлевает историю аналитика как гипнотизера. Однако эта формулировка подразумевает степень внутренней безопасности, необходимую для сна, сновидения и для пробуждения, подобную степени безопасности, необходимой для пересказа сновидения аналитику, на которого можно положиться. Аналогичным образом поясняется и исторически восстанавливается центральная роль трансфера, равно как и представление об аналитике как о защитнике раскрытия, включающего интерпретацию сновидения в рамках психоаналитического процесса. Вдохновенное представление Левина об экране сновидения остается плодотворной концептуализацией, которую в этом сборнике развивают Кан, Понталис и Гемайл. Левин определил нить, связующую сновидение, психоаналитический процесс, регрессию на службе эго и творчество, уделив особое внимание границам, очерчивающим эти процессы. Он является ключевой фигурой в истории психоаналитического внимания к сновидению. В отличие от большинства других авторов, для Левина критерием служит сновидение. В этом он отличается от Кляйн, Винникотта, Биона, Лакана, оказавших большое влияние на развитие психоаналитического мышления, но сосредоточенных больше на развитии и характере символических процессов.

Хотя Винникотт сравнительно мало говорил непосредственно о сновидениях, он много и влиятельно писал об эволюции игры, и его соображения о развитии этой символической способности оказали влияние на подход многих психоаналитиков к сновидению. Тот факт, что игра детей богата эмоциональными и символическими значениями, явился важным вкладом в исследования Кляйн, дополнением, широко поддерживающим понимание коммуникативного потенциала сновидения, значения, содержащегося в образах. Последующие исследования Винникоттом развития и функции игры проясняют роль сновидения, его место в эмоциональной и психической жизни и в аналитическом процессе. Способность к игре развивается из отношения ребенка к матери, из первоначального «удерживания» эмоциональной напряженности младенца, из ее зеркального признания или отражения потребностей ребенка и его психической реальности. Это удерживание вместе с удовлетворением потребностей ребенка ведет, по мнению Винникотта, к временной иллюзии слияния, которая, как это ни парадоксально, поддерживает растущую способность переносить реальность отделения и потерю всемогущества. Решающий шаг, с точки зрения Винникотта, заключается в привязанности к конкретным объектам, особым звукам или образам, символизирующим обладание матерью и единение с ней. Эту иллюзию поддерживает «переходный» объект. Из этого восприятия развивается переходная деятельность или игра, переходное пространство (Winnicott, 1971), где развивающийся ребенок может играть. Винникотт, как и Марион Милнер (Milner, 1952), ставит ударение на творческой необходимости иллюзии, на обучении игре и на сновидении как форме переходного пространства, защищенного, пусть временно, от вторжения реальности. Все культурные явления происходят в переходном пространстве, все творчество также совершается в формально очерченном пространстве, в пределах страницы, полотна, сцены, а внутренне — посредством способности организовать игру. Способность временно отказаться от неверия, отдать свое «я» сну и сновидению или грезам и свободной ассоциации зависит от чувства безопасности, от границ, от того, что Дидье Анзье назвал «психической оболочкой» (Anzieu, 1989). Аналогично, способность иметь сновидение и размышлять о нем зависит от способности различать состояния сна и бодрствования, сон и реальность, символическое и конкретное. В центре внимания многих работ этого сборника становится обретение в аналитической ситуации возможности использовать сновидение.

Исследования Винникоттом развития способности играть дополняется гипотезой Биона касательно развития способности удерживать чувства и мысли (Bion, 1962a). Бион начинает с кляйнианской концепции проективной идентификации и привносит сюда идею матери, матери восприимчивой, могущей принимать на себя полную силу проекций ребенка, понимать и тем самым делать их терпимыми для ребенка, пригодными для вмещения. Ребенок интернализирует вмещающую функцию, а вместе с ней и психическое пространство для обдумывания, символической обработки или осуществления того, что Бион назвал альфа-функцией (Bion, 1962a). Если чистые, причиняющие боль ощущения остаются без ответа, не принимаются, не удерживаются и не трансформируются материнским вниманием, тогда ребенок не интернализирует способность переносить ощущение и остается во власти чистых необработанных психических событий, проявляющихся позднее как психотическое мышление. По мнению Биона, последователя Кляйн, все это намного больше связано с перенесением болезненного переживания, чем удовольствия, что, вероятно, согласуется с общим направлением мышления самого Фрейда относительно развития эго, значения агрессии и опасностей зависимости в эволюции психики.

С этой точки зрения на функцию сновидения, лучше всего изложенной в данном сборнике Ханной Сегал, отношение эго к своим объектам не отрицается, а зачастую оценивается в континууме, определяющем крайнюю границу проективных процессов, направленных на избавление от неприемлемых или невыносимых ощущений и, наконец, на их удаление. Уклонение от признания, конечно же, является, согласно Фрейду, мотивом значительной части работы сновидения. Однако маскировка представляет собой концепцию, качественно отличную от крайних проективных форм изгоняющих процессов, выделяемых многими кляйнианцами. В конечном итоге эти процессы нарушают различение сна и бодрствования, реальности и фантазии, первичного и вторичного процессов, а при психозах разрушают хрупкие границы, неспособные удержать пространство сновидения.

Таким образом, переключение психоаналитического внимания на ранние стадии развития эго, особенно на приобретение способности символического изображения, привело к сосредоточению усилий на достижении функции сновидения. В целом психоаналитики переносят процесс изложения сновидения в лучше понимаемый континуум развития эго, а в лечении — в контекст, созвучный прежде всего тем развитиям, которые проявляются в трансфере пациента и контр-трансфере аналитика. Этот трансфер понимается с точки зрения как ранних, так и более поздних объект-отношений, страхов и желаний, развивающих саму способность спать, видеть сновидение, а затем вспомнить его и рассказать в достаточно благоприятной психоаналитической ситуации. Быть свидетелем этого замечательного достижения, способствовать восстановлению способности, когда она нарушена, когда границы эго или «психи­ческой оболочки» (Anzieu, 1989), очерчивающие процесс сновидения, слишком жесткие, хрупкие или нарушены, — в этом состоит привилегия психоаналитика.


^ К.Г.Юнг и аналитическая психология. Сны и толкование снов.


По Юнгу, сны играют важную дополнительную (или компенсаторную) роль в психике. Мы подвергаемся огромному числу разнообразных влияний, жизнь стремится сбить нас с толку и сформировать наше мышление способами, которые часто не подходят нашей личности и индивидуальности. «Общая функция снов, — писал Юнг, — попытаться восстановить наш психологический баланс продуцированием материала сна, который восстанавливает трудноуловимым способом общее психическое равновесие».

Юнг подходил к сновидениям как к живым реальностям. Их надо получить посредством опыта и внимательно наблюдать. Иначе понять их невозможно. Уделяя пристальное внимание форме и содержанию сновидения, Юнг пытался раскрыть значение символов сна и при этом постепенно отходил от свойственного психоаналитикам доверия к свободным ассоциациям в анализе сновидений. «Свободные ассоциации выносят на поверхность все мои комплексы, но всегда тяжело понять значение сна. Чтобы понять значение сновидения, я должен придерживаться, насколько возможно, его образов». Во время анализа Юнг очень часто возвращал своих пациентов к образам сна и спрашивал их: «О чем говорит сон?».

Так как сон связан с символами, имеющими более одного значения, то для его интерпретации не может быть простой механической системы. Любая попытка анализа сна должна предприниматься с учетом аттитюдов, опыта и биографии сновидца. Это полная риска общность аналитика и пациента. Сновидец интерпретирует сон с помощью аналитика и под его руководством. Помощь аналитика может быть жизненно важна, но в итоге только сновидец может знать, что означает сон.

«Образ является сконцентрированным выражением психической ситуации как целого, не единственным и даже не преобладающим — простым и чистым содержанием бессознательного».

Джереми Тейлор, признанный авторитет в юнгианской теории сновидений, постулирует основные предположения относительно снов:

  1. Все сны служат здоровью и целостности.

  2. Сны не просто рассказывают сновидцу то, что он или она уже знает.

  3. Только сновидец может с уверенностью сказать, может ли произойти то, что означает сон.

  4. Не бывает сна только с одним значением.

  5. Все сны говорят на универсальном языке — языке метафоры и символа.

Более важным, чем когнитивное понимание сна, является его понимание как акта извлечения опыта из материала сна и принятия этого материала всерьез. Юнг поощряет нас дружески относиться к нашим снам и рассматривать их не как изолированные события, но как сообщения, идущие из бессознательного. Этот процесс создает диалог между сознанием и бессознательным как важный шаг их интеграции.

^

Сновидения. Толкование снов.

Почему мы видим сны. Механизмы сновидения.


Сновидение является нормальным регрессивным психофизиологическим феноменом сна, протекающим циклами по 90 мин. Сновидение определяется по признаку «быстрого движения глаз» (REM-фаза), возникающему на первой стадии сна. У детей сон является более продолжительным, чем у взрослых; по меньшей мере 50% детского ночного сна занимает REM-фаза и сновиденье. В этой фазе наблюдается эрекция пениса и кровонаполнение клитора; этот признак используется при разграничении органической и психогенной импотенции.

Тревожные сновидения могут сопровождаться пробуждением в REM-фазе, при этом их содержание не запоминается. Тревожный выход из состояния сна может иметь место в любой из стадий. Сновидения, нарушающие 4-ю стадию сна, часто сопровождаются сомнамбулизмом, говорением во сне, ночными страхами и редко запоминаются. Забывание сновидений обусловлено как физиологическими особенностями (необходимостью незамедлительного восстановления внимания), так и психологическими факторами (вытеснением, сопротивлением, цензурой). Забытые сновидения удается воскресить в памяти при определенных условиях, например при психоанализе и гипнозе.

В работе «Толкование сновидений» Фрейд рассматривает феномен скрытого, или латентного, содержания, лежащего в основе сновидений. Попытки проникновения в сущность этого феномена привели Фрейда к наиболее важным теоретическим обобщениям его концепции. Другие исследователи считают, что сновидение является одним из способов решения конфликта — проработкой психотравмирующих переживаний и совладанием с ними, как настоящих, ток и детского возраста. Сновидение рассматривается также как особая форма усвоения информации, способствующего совладанию с эмоциональными проблемами.

Процессы мышления и аффекты представлены в сновидениях в зрительной либо, что значительно реже, в слуховой форме; могут проявляться и другие модальности сенсорного восприятия — осязательные, обонятельные, вкусовые и двигательные. С точки зрения Фрейда, сновиденье и сновидение являются результатом работы сновидения— психологического процесса, характеризующегося архаическими способами мышления, в частности смещением, сгущением и замещением, способствующими переводу скрытого содержания в явное сновидение. Два других элемента работы сновидения — наглядная и символическая репрезентация— представляют собой процесс трансформации мыслей в чувственные (сенсорные) символы и образы. И, наконец, вторичная переработка — соединение разрозненных образов и элементов сновидения и создание единого связного содержания (фабулы, действия). Иногда вторичной переработки не происходит, и тогда сновидение проявляется в виде расчлененных, разорванных или причудливо переплетенных серий образов и фраз.

Явное содержание сновидения — это то, что способен вспомнить пробудившийся индивид: взаимосвязанные образы, речь, содержание чувственных и аффективных компонентов, а также их формальные аспекты, включающие разделение на отдельные отрезки, комментарии сновидения и т.п. Сновидения но протяжении одной ночи либо одного и того же периода сна связаны единой и последовательной работой мышления; например, разрешение одного конфликта приводит к возникновению проблемы следующего сновидения, либо один и тот же конфликт проходит через всю ночь.

Процесс образования сновидения обычно рассматривается следующим образом: под воздействием регрессии, релаксации моторной сферы и ослабления сознательной и бессознательной цензуры оживляются архаические функции мышления, проявляющиеся в виде работы сновидения, использующей первичные процессы мышления. Работа сновидения, взаимодействуя с дериватами влечений детского возраста, защитой и связанными с ней конфликтами, а также с возникающими на этой основе представлениями, формирует зрительные образы (сновидения), замещающие собой мысли, порождаемые во время сна.

Остатки дня или провоцирующие стимулы представляют собой непосредственные источники материала для формирования сновидения (то есть источники в виде безвредных элементов дневного содержания). Если события, впечатления, образы восприятия, мысли, идеи и чувства нескольких предыдущих дней возникают в сновидении как несущественные, то их значение следует искать в глубоко вытесненных влечениях, желаниях и конфликтах раннего детского возраста. Остатки дня связываются с бессознательными детскими влечениями и желаниями эротического и агрессивного характера, маскируя тем самым инфантильные импульсы, стимулирующие образование сновидения. К такой маскировке добавляется процесс искажения (включая вторичную переработку), вызываемый работой сновидения.

Понятие «экран сна» было введено психоаналитиком Бертрамом Левином для описания сновидений, не имеющих четкого и распознаваемого зрительного содержания. Такие сновидения представляют собой «чистый» или «пустой» фон, необязательно воспринимаемый таковым или оживляемый в памяти. Их принято рассматривать как инфантильные сны, символизирующие фигуру матери или ее грудь. Некоторые авторы считают, что экран сна является фоном или матрицей сновидения; на этом фоне проявляются зрительные содержания, а также элементы бодрствования.

Фрейд называл сновидения «царской дорогой к бессознательному». Возрастающее значение психологии Я и проблем психоаналитического процесса способствовало тому, что толкование сновидений стало одним из наиболее важных элементов аналитической работы. Использование сновидений в психотерапии и психоанализе помогает, таким образом, вскрывать бессознательные проявления психического содержания, интегрировать детские фантазии и лежащие в их основе влечения и, наконец, связывать конфликты и защиты со скрытым содержанием, проявляющимся в актуальном поведении и переносе.


^ Правила толкования сновидений.


Прежде чем толковать сновидения, мы, очевидно, должны быть уверены, что это достойное занятие. Не секрет, что многие считают сновидения бредом, чем — то бессмысленным и бесполезным: сновидения это помойка нашего ума, отбросы дневного, рационального мышления. Если мы думаем так, то толкование сновидений обесценивается, превращаясь в глупейшее занятие, для дураков и извращенцев — ибо, что это за сомнительное удовольствие копаться в помойке!

Другие, оптимисты, не расстаются с сонниками, они признают за сновидениями некоторый смысл, а толкование сновидений считают занятием здравым, приписывая сновидениям возможность предсказывать будущее. У сновидений есть смысл? Уже хорошо, мы на полпути к успеху! Однако в этом случае вызывает вопросы метод толкования. Происхождение и репутация господина Сонника — сомнительны.

Психоаналитический взгляд на сновидение особый. Сновидение признается полноценным продуктом психического функционирования, а толкование сновидений становится «королевской дорогой» к бессознательному. При этом «странность» сновидений понимается как результат действия психической цензуры, искажающей мысли сновидения. Так появляется деление на «явное» содержание сновидения – то, что мы помним после пробуждения и можем рассказать и «скрытые мысли» сновидения — реконструкция и артикуляция которых составляет, собственно, работу толкования сновидений.

Толкование сновидений проводится в несколько этапов и подчиняется определенным правилам.

Первое и самое главное правило гласит: толкование сновидений в психоанализе является терапевтической процедурой и проводится при необходимости для достижения лечебного (в широком смысле) эффекта. Толкование сновидений — ради любви к искусству — в реальном психотерапевтическом процессе лишается смысла и, даже, может принести вред.

Следующее правило — толкование сновидений без сновидца не проводится! Дело в том, что адекватно понять тот или иной образ сновидения можно, только – лишь, поместив его в личностный контекст сновидца. Если мне приснился стол и Вам, тоже, приснился стол, это не значит, что мы думаем об одном и том же. Если я спрошу Вас, что приходит Вам в голову, когда Вы думаете о столе, Вы, возможно, вспомните свой вчерашний день рождения, компанию за столом и т.д. Мой стол это, возможно, письменный стол за которым я, сейчас, пишу эту статью и т.д. Это мысли называют ассоциациями к элементам сновидения. Грамотное психоаналитическое толкование сновидений проводится на основе свободных ассоциаций ко всем фрагментам сновидения. Если, по каким — то причинам собрать ассоциации сновидца невозможно, толкование не должно проводится. Отсюда, вытекает психоаналитическое требование очного присутствия сновидца в момент толкования. Все остальные, включая сонники, и on-line способы толкования сновидений являются не корректными, и располагаются на шкале от полюса заблуждений и непрофессионализма, до полюса намеренной подтасовки, профанации и обмана.

Результаты толкования снов в психоанализе не ограничиваются одной функцией, например, предсказанием будущего ( т. н. «вещие сны»). Психоаналитики, чаще думают об исполнении желания, и о внутрипсихическом конфликте, драматизирующимся в сновидении.

Сновидение может быть истолковано на «объектном» или на «субъектном» уровне. Если мне приснился мой сосед дядя Вася, как это понимать? Если я решаю, что мне пора выяснить отношения с дядей Васей – я понимаю свой сон на «объектном» уровне, как имеющий отношение вот к этому реальному дяде Васе.

Если же я задаю себе вопрос, а не «живет» ли во мне, в моей душе персонаж похожий на дядю Васю – я, тем самым, приближаюсь к толкованию на «субъектном» уровне.

И тот и другой уровни толкования имеют свои показания ( к применению), и свои ограничения, и используются как взаимодополняющие.

Когда все ассоциации сновидца собраны, психоаналитик приступает к толкованию сна. С этого момента начинается искусство. Если собрать ассоциации мог подмастерье, то толкование требует Мастера. Состоится ли успешное толкование, во многом зависит от опыта и интуиции психоаналитика. Ключевым в этом процессе является, с годами вырабатываемая, чувствительность к бессознательным содержаниям и умение облекать их в слова.

Когда психоаналитик, сформулировал для себя интерпретацию он задает себе следующий, важный вопрос – как «донести» мысль до ушей пациента? Опытные психоаналитики, обычно, избегают многосложных, длинных фраз. Толкование должно быть, по возможности, кратким и эмоционально заряженным и передавать суть скрытого ( ментального и эмоционального) переживания пациента.

Заканчивая, отмечу, что толкование снов это не игра разума и не развлечение для любителей. За тем или иным сновидением стоит реальный, подчас страдающий человек, который рассказывает свои сновидения, рассчитывая на психологическую помощь и поддержку. Откликнуться, оказать эту помощь, это уже задача профессионалов от психотерапии, включающих метод толкования сновидений в свой терапевтический арсенал.


^ Депрессия и сновидения


Иногда сновидения можно использовать как ценный диагностический материал. Здесь мы поговорим о депрессии в сновидениях.

Депрессия часто связана с гневом, не получающим своего достаточного выражения в сознании и в речи.

Как правило, гнев возникает в отношении к какому — то лицу во внешнем окружении; во вторичном своем проявлении он перенаправляется на самого субъекта, находя свое выражение в депрессии.

То что в бодрствующем состоянии человек переживает как депрессию, вероятнее всего проявится во сне как агрессия в отношении сновидца со стороны другой фигуры. Враждебные, нападающие персонажи сновидения можно интерпретировать как собственную невыраженную агрессивность сновидца, указывающию на необходимость утверждения его подлинных чувств.


^ Тревожные сновидения. Сны с преследованием


Классические тревожные сны можно наблюдать у многих людей. Существуют три основных типа тревожных снов: сны о неготовности к экзамену, сны с преследованием угрожающими существами, сны, несущие физическую опасность для сновидца, такие как падения или угроза от природных событий — землятресения, наводнения, пожары и т.д. — где непосредственного угрожающего мотива против сновидца нет.

Сны с экзаменами представляют собой беспокойство по поводу того как сновидец выглядит в глазах других людей, или страх не уложится в норму социальной роли: «Хороший ли он музыкант?», «Может ли он хорошо выполнить свою работу?» и т.д.

В снах с преследованием важно исследовать, что преследует сновидца. Это человек(мужчина или женщина)? Животное, монстр или «космический пришелец»? Преследуется ли сновидец одним «объектом» или толпой.

Иногда происходят весьма явные изменения у человека или предмета, которые преследуют. Вначале он может выглядеть пугающим, но по мере его приближения никаких знаков враждебности, оправдывающих страх, переживаемый сновидцем, не возникает.

Трансформация (если она происходит) пугающих образов сновидения весьма близка тому, что обычно происходит в сказках: лягушка становиться принцессой, зверь — красивым молодым человеком, и т.д.

Подобные трансформации, по всей видимости, изображают «желание» бессознательных содержаний стать сознательными и включиться в жизнь сновидца.

Ужасающий неведомый объект — преследователь, может быть угрожающим для сегодняшнего Я сновидца, но не для более целостной личности, пытающейся реализовать свой скрытый потенциал. Исследовать сновидение — значит понять, есть ли какой — нибудь явный признак того, что преследователь действительно пытается навредить сновидцу. Он, ведь, может представлять бессознательную, пока, часть психики сновидца, пытающуюся наладить контакт с Я сновидца, хотя эта часть и может стать более агрессивной и пугающей, если Я сновидения сопротивляется такому контакту.


^ Сновидения и психоз


При рассмотрении возможного диагноза шизофении или другого психотического процесса сны могут оказаться весьма полезными как в плане постановки диагноза, так и в последующем отслеживании самой болезни. Иногда сны оказываются полезными в установлении желательности применения лечебных средств и препаратов или госпитализации.

В качестве самого индикатора психоза зачастую выступает присутствие во сне эксцентричных образов. Например, животное, прогуливающееся без кожи, или безумец. угрожающий взорвать мир, могут указывать на потенциальное ухудшение психического состояния. Психоз возникает, когда давление бессознательных процессов подавляет и захватывает «Я»; это может произойти под влиянием как внутренних так и внешних факторов.


^ Смерть и убийство в сновидениях


Видеть во сне , что ты( или кто-либо) умираешь или даже, что ты(или кто-либо) мертв — не такое уж редкое дело.

Люди, обычно, вспоминают подобные сны с беспокойством и тревогой, высказывая опасение, что сам сон указывает на приближение смерти. Смерть в сновидениях — включая убийство и потерю родственных отношений — должна быть внимательно изучена в самом контексте, поскольку смерть персонажей сновидения редко имеет отношение к реальной смерти; скорее она указывает на процесс глубоких внутрипсихических преобразований(или на желание таких преобразований). Пока человек на сознательном уровне отождествлен с определенной идентичностью(иногда, весьма тесной), все, что угрожает прочности и долговечности этой отдельной идентичности будет выглядеть в сновидении как угроза физической смерти.


^ Инцест в сновидениях.


Появление инцеста(сексуальной связи с родителями) в сновидениях — не обязательно дурной знак. Накануне перехода через Рубикон и похода на Рим Цезарь видел сон, в котором совершил инцест с матерью, сон, который был истолкован как указание на то,что «мать» Рим готова принять его с радостью и без сопротивления. В Древнем Египте инцест между братом и сестрой в семьях фараонов рассматривался как нормальное, а порой и как должное явление, отражая инцест брата и сестры, унаследованный в архетипическом мифе Изиды и Озириса.

Инцест в сновидении может представлять контакт Я сновидца с архетипическим образом, персонифицируемым родителем или братом/сестрой, контакт, являющийся результатом какого-то незаурядного движения прочь(ухода) от точек фиксации в личных областях психического.

Поскольку тема инцеста является одной из центральных в человеческой душе(вспомним царя Эдипа), появление инцестуозных фантазий в сновидениях свидетельствует о преодолении барьеров вытеснения и о возможной регрессии к инфантильным стадиям психосексуального развития.


^ Мотив горевания в снах.


Является естественным появление в сновидениях процессов горевания,скорби,траурного оплакивания. В обычной тяжелой утрате мертвый любимый человек может появляться во сне живым; однако, частота горестных сновидений постепенно уменьшается( а их символическое содержание увеличивается) по мере того, как процесс оплакивания близится к оздоравливающему завершению,- обычно этот процесс длится от шести до восьми месяцев после смерти. В случае затянувшегося и патологического оплакивания, когда переживший смерть близкий не способен или не желает принять смерть любимого человека, образы сновидений часто выставляют умершего в отрицательном свете или в ситуации, в которой покойный пытается оставить сновидца, разорвать с ним какую-либо связь.


^ Сновидения с домами


Обычно дома появляются в сновидениях как образы психического. Часто в этих домах обнаруживаются незнакомые комнаты, указывая на скрытые области Я сновидца. Различия между частями дома также могут быть символически важными: потолок, чердак, мансарда, крыша, балконы, спальни, подвал и т.д. Например, кухни — это место превращения сырой пищи в кулинарные блюда; в снах они иногда приобретают вид некой лаборатории, места где происходят важные преобразования. Ванные комнаты в снах могут относится к «удалению, устранению, сбрасыванию» или к трудности «высвобождения». Иногда просто само действие, происходящее во сне в определенном доме из прошлого, позволяет сделать некоторые выводы по поводу происхождения тех или иных психологических комплексов.


^ Автомобили в снах


Автомобили и другие способы передвижения относятся к числу тех образов, которые символизируют структуру Я сновидца, или указывают на способ, с помощью которого Я включается в различные виды жизнедеятельности. Разница между пешей прогулкой и гонкой на автомобиле достаточно символически значима, как, например, различие между поездкой на своем собственном автомобиле и коллективным характером езды в автобусе.

Поезда, в противоположность автомобилям и автобусам, ограничены в своем движении рельсами и не могут двигаться свободно; поэтому их обычно ассоциируют с навязчивой (компульсивной) или привычной деятельностью. Следует отмечать разницу между размерами (шириной) улиц и дорог, а также направлением, по которому движется сновидец: согласно общему движению, навстречу ему, или поперек движущегося потока; необходимо также отмечать те или иные трудности в выборе маршрута, обращать внимание на обочины, рытвины и пр.

Главное символическое значение автомобиля в сновидении зависит от того, принадлежит ли он (или принадлежал в прошлом) сновидцу или кому -то еще. Сходное значение приписывается и положению сновидца внутри автомобиля. Наиболее соответствующим положением обычно является место водителя, с которого человек способен определять направление движения, скорость и общий маршрут. Если сновидец располагается в другом месте, то важно отметить, кто управляет автомобилем. Где сидит сновидец? Сзади от водителя? На переднем пассажирском сидении? Где-то еще? Между кем-то еще? Находится снаружи рядом?

Все эти детали важны для окончательного прояснения и интерпретации сновидения.


^ Алкоголь и наркотики в сновидениях.


Образы алкоголя и наркотиков появляются, как правило, тогда, когда у сновидца есть какая-то проблема с ними в бодрствующем состоянии. Известно, что химические пагубные пристрастия очень трудно лечить психологическими методами,- здесь обычно требуются методы группового влияния и поддержки. К сожалению, такие подходы зачастую оказываются успешной мерой давления на наркотическую зависимость, но мешают более тонкому пониманию психологических процессов,- возникает иллюзия, что все проблемы человека в таком случае решаются воздержанием от алкоголя или наркотиков. Но когда сны следуют тесной чередой, то порой можно увидеть(и поддержать!) бессознательную готовность(желание) к изменению в паттерне наркотического пристрастия — совет, поддержка или даже подталкивание — еще до того, как какие-либо шаги были предприняты на сознательном уровне.


^ Змеи в сновидениях


Змеи появляются в снах в самых разных формах. Змеи могут нести фаллический смысл (или даже буквально ассоциироваться с пенисом), но это лишь часть их символического потенциала.

Часто змеи представляют обычную инстинктивную энергию, в особенности, когда они явлены в больших количествах. Змея может ассоциироваться с мудростью; с исцелением(как на жезле Асклепия эмблема врачевания); с ядом и опасностью; с утверждением себя(как в сектах дрессировщиков змей); и даже выступать прообразом архетипического зла(библейский змей-искуситель).

Перечисленные разнообразные возможные значения (существует и множество других)показывает богатство и многоликость природы сновидческих образов. В каждом отдельном случае важно вскрыть более детальный и личный смысл, исходя из собственных ассоциаций пациента; это позволяет избежать произвольного прочтения только одного из возможных значений (или прочтения слишком многих).


^ Сексуальные переживания в сновидении


Сновидения, содержащие сексуальные переживания не редкость. В некоторых случаях, вполне оправданным будет интерпретация такого сновидения как исполнения желания в сексуальной близости.

Однако, нужно помнить о разнице между явным содержанием сновидения и скрытыми мыслями сна. Прежде чем интерпретировать такой сон нужно тщательно исследовать ассоциации сновидца и восстановить контекст сексуальных образов и сцен.

Вполне возможно, также, что речь идет о символическом значении сексуального желания. В самом деле, например, если нас влечет к одному человеку, но не влечет к другому — с чем это связано? Что значит для моей души сексуальное желание?

Имеет ли оно своей целью помимо генитальной разрядки (наслаждения) какие-то другие цели, лежащие по ту сторону сексуальности? Например, психически обусловленную потребность иметь связь именно с этим человеком. Или, может быть, этот человек (его образ) к которому меня влечет в сновидении представляет часть моего собственного, еще не открытого Я, и сексуальное желание, тогда, символизирует потребность во внутренней психической интеграции.


Литература.


  1. Зигмунд Фрейд «Толкование сновидений», «Азбука», 2004.



  2. Карл Юнг «Человек и его символы», «Серебряные нити», 2002.



ТУТ бы еще штук 10 добавить и сделать ссылки по тексту.!!!.




Похожие:

Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода iconСамоанализ профессиональной педагогической деятельности
Литература умк «Школа 2100» Р. Н. Бунеев, Е. В. Бунеева; 10 класс Литература Линия учебно-методических комплексов по литературе для...
Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода iconИспользование метода учебного проекта в обучении химии и биологии
Изучить эффективность использования метода проектов в профессиональной деятельности учителя биологии
Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода iconДокументи
1. /литература/31. Некрасов.doc
2. /литература/Воскресенье.doc
Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода iconФормирование ууд в технологии деятельностного метода
Фгос – универсальных учебных действий и умения учиться в целом, – предложенном в дидактической системе деятельностного метода обучения...
Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода iconСамоанализ урока
Самоанализ урока Учитель класс Дата
Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода iconСамоанализ деятельности Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения «Приуральская средняя общеобразовательная школа Новоуральского сельсовета Кувандыкского района Оренбургской области»
Ванием, а с 1928 с семилетним, затем восьмилетним. С 1940 года школа становится десятилетней. Размещалась школа в здании старого...
Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода iconПоложение о проектной деятельности обучающихся
Министерства образования и науки Самарской области №2015 от 13. 08. 2003г. «О введении метода проектов в практику образовательных...
Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода iconР. В. Лобанова учитель географии мбоу сош№6 ул. Ленина, 211, ст. Старотитаровская Темрюкский район Краснодарский край Бинарные урок
Так, еще в «Великой дидактике» Яном Амосом Коменским было заявлено, что альфой и омегой школы должно быть изыскание и открытие метода,...
Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода iconМетодические рекомендации к построению урока в технологии деятельностного метода обучения
Федеральному государственному образовательному стандарту второго поколения, и имеют целью обеспечить методическую помощь практикантам...
Литература Самоанализ Фрейда и открытие психоаналитического метода iconВ этом номере צ Ура! Скоро каникулы!!! צ Новогодний Бал-маскарад צ Открытие лыжного сезона צ Открытие фок «Юбилейный»
Декабрь – последний месяц года! Время подвести его итоги, и поставить задачи на новый год
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib2.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы