II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах
II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах icon

II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах



НазваниеII. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах
Дата конвертации24.10.2012
Размер122.25 Kb.
ТипДокументы
источник




II. Е.Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах.


1. ЗАДЕРЖАНИЕ


Они меня взяли рано утром 16 декабря 2002 года. Накануне я был на смене – сутки дежурил в типографии. Уже вечером 15 декабря я почувствовал, что с моими товарищами случилось что-то очень нехорошее. Во-первых, из города куда-то пропали Артём, Олег, Сергей и Нина. Серёжу и Нину безуспешно разыскивали родители. А, кроме того, тем хмурым зимним вечером я никак не мог дозвониться до Андрея Яковенко – ни на домашний телефон, ни на мобильник. Я не знал, что Андрей уже был схвачен сотрудниками СБУ… Мне нужно было узнать у него, чем закончилась последняя акция протеста студентов Одесской сельскохозяйственной академии (бывшего сельхозинститута). Мы хотели этим студентам помочь.

Тогда я позвонил Григоричу – руководителю Киевского районного отделения Одесской городской организации Всеукраинского союза рабочих (ВСР). В первый раз трубку взяла его дочь и попросила перезвонить попозже. Помимо её голоса, в квартире слышна была какая-то непонятная возня. Во второй раз, уже поздно ночью, трубку снял сам Григорич и сообщил мне крайне неприятную новость: у него только что был обыск. Он ещё удивлялся, почему его не арестовали.

После всех этих новостей я решил поменять квартиру, а то и вовсе покинуть на время Украину, так как не исключал возможность, что могут нагрянуть и ко мне. Но всё же не думал, что меня схватят так быстро.

Той ночью почти не спал. До утра переводил с украинского на русский газетную статью о новом художественном фильме «Как закалялась сталь», снятом китайскими кинематографистами. В фильме играли украинские актёры, но, конечно, на украинских экранах фильм этот не появлялся.… И ещё долго, наверное, наши зрители его не увидят!

После работы зашёл к Лидии Всеволодовне Гладкой – ветерану комсомольского движения Одессы. Забрал у неё свои вещи, которые там хранились, а также пальто, которое она мне подарила, видя, что мне не в чем ходить. Потом я часто вспоминал эту замечательную женщину.… А впоследствии узнал, что и её, несмотря на преклонный возраст, не обошла своим вниманием служба безопасности Украины.

На квартиру к себе я возвращался в довольно скверном настроении. Утро было таким же хмурым и холодным, как предыдущий вечер. Возле дома рабочие ремонтировали электропроводку. А до этого дом неделю стоял без

света: в наше время социальные службы города не спешат выполнять свои обязанности по отношению к жильцам… Кроме тех рабочих, ничего особенного во дворе я не заметил.

Поднявшись с тяжёлым баулом к себе на третий этаж, встретил на лестничной площадке соседку – старую бабу Аню. Она была очень рада, что дали, наконец, свет, и много говорила на эту тему. Слушая её, я привычным движением достал из кармана ключ и открыл входную дверь… И сразу с испугом отпрянул в сторону: прямо в освещённой ярким светом прихожей стояли мальчики с автоматами в полной боевой экипировке. И смотрели на меня. Бежать было поздно.

Правда, они со мной довольно вежливо поздоровались и предложили войти в квартиру. Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться. Увидев у меня баул, один из автоматчиков спросил: «Оружие есть?». Я ответил, что у меня вообще никогда не было оружия и сейчас нет. Меня сразу стали обыскивать. Баул тоже «раздербанили».

Тем временем я смог осмотреться. В квартире всё было перевёрнуто вверх дном, в том числе и в комнате, служившей кладовкой. Судя по всему, меня здесь ждали давно и уже успели всё обыскать. В углу сидел расстроенный хозяин квартиры – дядя Слава. Я сразу почувствовал себя перед ним виноватым за то, что из-за меня у него возникло столько проблем. Он сидел всё время молча, со мной разговаривал только один в штатском, который назвался следователем СБУ, чуть старше меня по возрасту, и один из спецназовцев.

Конечно, я тогда ещё плохо ориентировался в происходящем. «Следак» задавал мне какие-то вопросы, я на них отвечал. Насколько помню – довольно дерзко. Вопросы касались, в основном, моей политической позиции. Он пытался мне «довести», то есть доказать, что я не прав, что взгляды, конечно, я могу иметь свои, но «политическую борьбу надо ведь вести по закону!». Я отвечал, что не знаю, что он имеет в виду, и в чём меня вообще хотят обвинить. (Тем более что я действительно ещё не знал о последних событиях). Следователь показал мне ордер (постановление) на обыск, подписанный николаевским судьёй. Тогда я понял, что случилось что-то страшное, и что им уже очень многое известно. Иначе не вломились бы ко мне на квартиру так уверенно.

Потом один из спецназовцев, довольно молодой, со злыми глазами навыкате, отвёл меня в соседнюю комнату и спросил: «Где ствол?». Я ответил, что не понимаю, о чём он… «Не строй из себя идиота! – заорал этот придурок, − Мы своих коллег никому не прощаем! Твои дружки стреляли по нашим!». Он имел в виду вооружённое сопротивление, которое оказали мои товарищи – Артём и Олег – на квартире в Николаеве. Но тогда мне не были известны эти подробности. Решил просто отмалчиваться.

При личном обыске у меня изъяли мобильный телефон «Нокия», который два дня назад мне дал Андрей Яковенко. Недолго мне пришлось им пользоваться!... Жаль, что не догадался отдать «мобилку» дяде Славе. Правда, это сейчас настолько устаревшая модель, что и жалеть о ней не стоит. Но тогда это было неприятно. Забрали они у дяди Славы и его стартовый пистолет – не знаю, для чего он им понадобился… Хотя уже становилось ясно, что против меня хотят состряпать солидное, крупное дело. Что касается доказательств – «прикопаться можно и к столбу», как говорят в Одессе. Забрали даже мою старую камуфлированную форму, которую я получил пять лет тому назад, когда работал в охране. Каждой «находке» все СБУшники радовались и вообще вели себя так, словно поймали редкую дичь, за которой давно и безуспешно охотились. Забрали все мои личные документы, которые потом так и не вернули. (Паспорт вернул судья через полтора года, а всё остальное – начиная со свидетельства о рождении, кончая партбилетом – сгинуло в недрах СБУ). Пытались забрать даже кассеты с музыкальными записями, но дядя Слава не отдал, заявив, что все кассеты принадлежат только ему. Но самое главное, что работники СБУ обнаружили и изъяли пачку газет «Совет рабочих депутатов», которую я так и не успел передать Саше Герасимову после моего возвращения из Николаева.

− А то они так любят эти газеты распространять! − весьма резонно заметил следователь.

Потом мне велено было собираться.

Тогда я ещё не знал, как правильно вести себя в подобных неприятных ситуациях. Зато сейчас знаю. И всем могу сказать, кому, возможно, предстоит попасть в такую же переделку: ничего с собой не берите, товарищи! Наоборот, лучше сразу снять с себя поясной ремень, часы и даже шнурки от ботинок, и всё это оставить дома. Иначе всё это хозяйство у вас заберут и не вернут обратно. Вещи с собой тоже не берите. Пусть лучше вам их потом передадут в ИВС (изолятор временного содержания) вместе с продуктовой передачей. Ехать надо налегке. Но вот в зимнее время следует одеваться потеплее, ибо в камере, скорее всего, будет холодно. Хорошо, что я догадался это сделать. Наличные деньги я отдал дяде Славе, сказав, что они мне в ближайшее время не понадобятся. Хорошо, что денег было не так уж много – иначе у меня бы их просто конфисковали без оформления, как это было сделано при задержании моих товарищей.

Сначала меня хотели вести к машине без наручников, потом передумали и наручники надели. Кто-то из них сказал: «А вдруг ему нечего терять и он побежит, даже если мы его застрелим?... А он нам нужен живой!». Машина-иномарка уже ждала во дворе – её вызвал по мобильному телефону тот сотрудник, который называл себя следователем. В машине, по пути на улицу Бебеля (ныне переименованную в Еврейскую), где стоит их Управление, один молодой спецназовец читал мне мораль: мол, зачем это, Женя, тебе было надо?... Ведь за политику тоже бывает тюрьма!... А там – грязь, туберкулёз… В общем, если сейчас твои товарищи о тебе не позаботятся – останешься там надолго. Если вообще сможешь оттуда выйти живым!

Я продолжал молчать. До меня уже дошло, что влип не по-детски.

По приезде в СБУ меня завели в пустой кабинет и оставили одного. Наручники не снимали. Я имел возможность их рассмотреть. На наручниках была надпись на английском языке: «Made in Ucraine». Следовательно, Украина уже освоила выпуск спецсредств для своих нехороших граждан.

Потом в кабинет зашли несколько эсбэушников. Один из них представился как следователь киевского СБУ Коваленко. Коваленко сказал, что им всё известно и мне бессмысленно отпираться – лишь правдивыми показаниями я смогу облегчить свою участь. Я продолжал молчать. Тогда Коваленко приказал своим принести факс и тут же протянул мне полученную из Николаева бумагу с текстом показаний Олега Алексеева. В бумаге упоминался случай трехнедельной давности, когда в моём присутствии Олег с Артёмом отстрелялись от двух николаевских милиционеров. Я в данном эпизоде фигурировал под псевдонимом «Молдаван». Итак, пацаны были задержаны за три дня до моей доставки в СБУ на всё той же николаевской квартире, куда я им настоятельно не рекомендовал возвращаться! Тем не менее, это страшное несчастье с ними произошло. Коваленко откровенно похвастался, что «Олег уже без глаза, а Артём – при смерти!».

Далее он начал мне рассказывать, что Яковенко, Артем и Алексеев составляют некую «террористическую организацию», и что за одно моё соучастие в этой организации мне сразу же дадут 8 лет концлагерей! Тут уже я не выдержал, и решил всё же дать кое-какие показания.

Я не отрицал своего участия в легальном оппозиционном нынешней украинской власти движении, не стал скрывать факт моих поездок в Киев на акцию «Повстань, Украина!», тем более, что они и так об этом знали из оперативной информации… Не стал отрицать и осведомлённость о стрельбе в Николаеве. Отпираться, в самом деле, было уже бессмысленно. Эти молодые люди из Ленинского РОВД г. Николаева остались живы и вполне могли меня опознать на очной ставке. О товарищах я сказал, что всех знаю, как обыкновенных комсомольцев, а инцидент в Николаеве был для меня полной неожиданностью.

«Вас спасёт сотрудничество со следствием!». Это главный козырь всех следователей при допросе подозреваемого. Товарищи, не ведитесь! В идеале – лучше, конечно, вообще «упасть на мороз» и молчать, как партизан. Но тут есть очень неприятная деталь: враги вас будут пытать! Наш случай – не первый и не последний. Поэтому не исключено, что кто-то не выдержит пыток и вынужден будет дать показания. И вовсе не потому, что это предатель. Поверьте, выдержать пытки, да и просто сильные побои, сможет далеко не каждый человек, даже хорошо подготовленный… Но в любом случае, допустимо говорить только то, что им уже известно. Кто хочет – может вообще всё взять на себя. Но это – смотря по ситуации.

Главное – ни под каким предлогом не выдавать тех, кто ещё остался на свободе. Здесь пример советских партизан и подпольщиков времён Отечественной войны никто не должен забывать! И я не забыл… Если я что-то сделал не так – у всех ещё будет возможность меня осудить. А пока моё дело предостеречь от ошибок, от которых не застрахован ни один неопытный «первоход» − человек, впервые попавший в места лишения свободы. Я сам был первоходом.

… А ещё этот Коваленко требовал от меня показаний по «преступной деятельности главаря террористической организации Яковенко Андрея Олеговича» и по взрыву у здания СБУ в Киеве. Я «упал на мороз».

А его интересовала именно эта информация! Вначале он обещал меня даже отпустить и позволить уехать из Украины. Подержим, мол, немного в СИЗО СБУ на хорошем питании – и отпустим. Потом угрожал мне выдачей в Николаевский райотдел на растерзание тамошним ментам.

Я понял, что самое страшное начнётся уже очень скоро. Попросил разрешения позвонить. Мне разрешили. Видимо, тут они не желали ничего нарушать. Я дозвонился до комсомолки Леры. Сообщил ей, что меня взяли, и надолго. В свою очередь, Лерка мне сказала, что Андрей Яковенко тоже арестован. Это я знал и без неё.

После этого я уже очень долго не имел возможности пообщаться с товарищами с воли. Сведения оттуда я получал отрывочные, и много важного мне рассказали только после освобождения.

Вечером за мной из Николаева приехали «беркутята» − жлобы из спецподразделения МВД Украины «Беркут». Эти уже не были со мною так вежливы, как сотрудники СБУ, которые отдали меня им на растерзание, а сами «умыли руки».

Мне больно зажали руки «браслетами» и бросили меня на заднее сидение «Жигулей». Два часа на большой скорости везли в Николаев, до которого от Одессы 130 км. По пути меня постоянно нагибали вниз, чтобы не было видно, кого везут. Постоянно говорили всякие гадости. Угрожали, что по дороге меня пристрелят, а потом скажут, будто я попросился в туалет и пытался бежать. Я им только сказал, что буду очень благодарен за это: пусть лучше сразу пристрелят, чем долго мучиться. Тогда они сразу прекратили этот разговор. А ещё они на полном серьёзе боялись, что меня товарищи отобьют по дороге. Было уже темно, а какая-то машина, ехавшая сзади, сильно светила фарами… «Беркутята» суетились, кричали своему водителю: «Гони быстрее, это едут за ним!».

Да, они нас тогда переоценили!...

И вот Николаев. Меня вытаскивают из машины. Я не могу встать. Ноги отекли. Я даже не мог говорить – челюсти онемели. В райотделе меня сразу начали бить. В кабинете их было около двадцати. Все были как-то нездорово возбуждены – не исключено, что такое состояние было вызвано алкоголем или наркотиками. Они мне кричали: «Ты – коммунист!». Я отвечал: «Да!». После чего снова били.

Потом они устроили что-то вроде допроса (то есть без соблюдения всяких там процессуальных формальностей). Некий Полещенко Сергей, дознаватель этого райотдела, спрашивал меня об эпизоде 22 ноября, когда Артём и Олег подстрелили их сотрудников. При этом мне все в один голос кричали, что всё равно притянут меня к делу как соучастника покушения на жизнь милиционеров, раз я там тоже был. Я пытался доказать обратное – они не слушали. Полещенко делал какие-то записи или делал вид, что записывает. Остальные орали, словно черти в аду.

Меня это, в конце концов, разозлило. Я им сказал, что они – не народная милиция, что их люди боятся, как бандитов, что я их всех ненавижу, а потом просто начал обзывать их нецензурными словами. В этот момент мои руки были свободны от наручников. Когда они меня снова пытались бить, я успел хлопнуть одного из них по ушам. Второго я ногой изо всей силы ударил ниже колена, отчего тот дико взвыл. Потом беркутята начали играть в футбол, а я был в роли мячика. Так продолжалось довольно долго. Били изо всех сил, я мог только закрывать от ударов голову и пах. Остальные части тела были защищены зимней одеждой, но всё равно было больно. Хорошо ещё, что эти гады поленились меня раздеть. Я им кричал: «Стрелять вас надо, гадов!! Но я этого не делал!». И только тогда они прекратили меня бить. Полещенко сказал: «Твоё счастье, что ты не стрелял».

До утра меня больше не трогали. Приковали «браслетами» к стулу, сидели «над душой» и продолжали говорить мне всякие гадости. Спать не давали. Как они сами мне признались, лишение подозреваемого сна – тоже один из методов физического воздействия. У меня уже не было сил с ними ругаться. Главное, им не удалось заставить меня признаться в том, что я не совершал…

Во время драки я сломал у Полещенко его часы. Тогда я ещё сказал: «А теперь можете вменять мне сопротивление!». На что Полещенко ехидно ответил: «Нет, мы сделаем по-другому!». Значение его слов я узнал потом, на очной ставке…

Кроме Полещенко мне больше никто не представлялся. Но некоторые рожи я на всю жизнь запомнил, и когда наше время придёт – я их опознаю! Был там некий Серёга из николаевских оперов, довольно молодой. Представился мне как украинский националист, который ненавидит всех русских. Сам он был в доску пьяный. Другой «беркут» сидел до утра напротив меня и нудным голосом жаловался, как раскулачили когда-то его предков «мои большевики». Какой-то пьяный опер достал из моей сумки книгу Гладкой Л.В. по истории одесского комсомола и пытался её читать. Но он, скорее всего, и читать-то не умеет! Он ещё спрашивал у меня: «А эта книга – легальная?». Тупее вопрос трудно придумать! В общем, все названные лица приложили ко мне свои грязные руки и ноги. Да и не только ко мне.

Кстати, есть версия, что приказ о применении пыток к захваченным комсомольцам дал лично полковник киевского СБУ Герасименко. Скорее всего – это правда. Надеюсь, что Народный трибунал когда-нибудь с ним разберётся. Но Полещенко ещё ссылался на областного прокурора, который, будто бы, сказал: «Можете делать с ними что хотите!». Кто был в то время прокурором Николаевской области, я думаю, легко вычислить. Он развязал руки палачам из Ленинского РОВД. Потом мы с товарищами переименовали этот РОВД в Гитлеровский. Так более соответствует действительности.

Утром, 17 декабря, пришла другая смена – и всё началось сначала. Сопротивляться я уже не мог, и меня били куда попало. Некий опер Рома (его рожу я тоже хорошо запомнил) долго бил меня кулаком по голове и палкой по ногам. Я ещё потом удивлялся, как у меня после общения с этим Ромой не было сотрясения мозга, осталась только внушительная гематома на голове. Этот подонок кричал, что Артёма «опустили» уголовники за то, что имели из-за его стрельбы неприятности, а с Олегом и со мной будет то же самое… Многих задержанных действительно избивали по подозрению в стрельбе, но всё остальное было со стороны опера просто клеветой на моего товарища.

А тогда стало страшно: я не знал, правда ли то, что он говорит, или нет? Я вообще не знал тюрьму, как таковую, а это очень плохо. Убеждён, что в наше смутное время буквально ВСЕ должны знать тюрьму хотя бы понаслышке. Никто от этого не застрахован, но если более-менее знаешь тюремную систему, то уже не будет так жутко, как вначале было мне и другим товарищам в первые дни…

Потом пришёл опер Руслан. Надо отдать ему должное – после его прихода меня уже не трогали. Он даже принёс мне из буфета поесть. Я совсем ничего не хотел, но он меня заставил съесть суп с хлебом. В то же время вечером этот Руслан надиктовал следователю прокуратуры Бондарю именно те «показания», которые ему были нужны. В них я «признавался» в своём соучастии в организованной преступной группе. Весь этот бред мне пришлось подписать, чтобы потом уехать в ИВС (изолятор временного содержания). В противном случае меня бы мучили дальше, а я уже устал.

Они мне сами сказали, что мои товарищи пострадали значительно больше, чем я, но и мне мало не показалось. Этот Бондарь пообещал, что в ИВС меня бить не будут. ИВС – первая ступень тюрьмы. Следующей идёт СИЗО (следственный изолятор), потом – зона (лагерь для осуждённых). До зоны я так и не доехал.

Когда меня вели к машине, один из конвойных вдруг мне шепнул: «Женя, я твоего года рождения и прекрасно помню, что при Союзе было лучше. Жаль только, что ничем тебе помочь не могу, и вынужден тебя конвоировать». По крайней мере, хоть это приятно вспомнить!... В машине этот конвоир включил музыку и сказал, что это для меня.

Однако везли меня на полу, как мешок. Руки были закованы сзади. Вещи остались в райотделе, мне их так и не вернули. Меня также сопровождал Руслан.

Николаевский ИВС расположен в районе «Лески», и везли меня туда достаточно долго. Когда меня вытащили из машины, Руслан сказал сотрудникам изолятора, чтобы меня поместили в нормальную камеру. Затем уехал.

Было уже поздно. Меня привезли после отбоя, который в таких заведениях всегда в 22.00. Работники ИВС учинили мне очень тщательный обыск и забрали ремень и часы. Больше я их никогда не видел. Когда я переступил порог камеры, в ней уже все спали. Там было трое заключённых. Свободных мест тоже было три. Один из зэков поднял голову и сказал: «Ложись, брат, на верхнюю нару». Я это сделал с удовольствием, хотя и с трудом. Ноги были разбиты, и я скорее заполз туда, чем поднялся. Нара была холодная и железная. Вообще, в камере было сыро и холодно. Сверху светила лампочка – круглосуточно, как во всех местах предварительного заключения. Но мне было уже всё равно. Я двое суток не спал, и мне камера ИВС в первую ночь после райотдела показалась просто раем. Я сразу уснул.







Похожие:

II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах iconПрограмма приобретения уверенности в себе
Признайтесь себе в своих сильных и слабых сторонах и соответственно сформулируйте свои цели
II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах iconКонкурс по информатике «Информашка» Решите числовые ребусы. Есть несколько общих правил
На одном заводе работали три друга: слесарь, токарь и сварщик. Их фамилии Борисов, Иванов и Семенов. У слесаря нет ни братьев, ни...
II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах iconДокументи
1. /Записки юного врача/Записки юного врача.txt
II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах iconПамятка школьникам по поведению при возникновении угрозы совершения террористического акта
Ни этических, ни моральных границ у терроризма нет. Террористы ни перед чем не останавливаются для достижения своих целей. Наоборот,...
II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах iconДокументи
1. /Театральный роман (записки покойника)/Театральный роман (записки покойника).txt
II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах icon"Культура поведения на переменах"
Цель: помочь детям задуматься о самих себе, побудить их к самокритичной оценке, исправлению своих недостатков
II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах iconЯ гражданин России 10 я культурный человек
Будь уверен в своих силах! (Умей сказать себе«Я должен победить!» Не жалей себя и много работай)
II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах iconДокументи
1. /Игорь Губкин - Записки испанского летчика/Игорь Губкин - Записки испанского летчика.pdf
II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах iconДокументи
1. /Пояснительные записки/КОМИТЕТ ПО ОБРАЗОВАНИЮ АДМИНИСТРАЦИИ АЛЕЙСКОГ1.doc
2....

II. Е. Семёнов. Записки политузника. О себе и своих товарищах iconГленн Доман Гармоничное развитие ребенка
Всем когда-либо существовавшим в мире родителям, которые радовались, ставя своих детей себе на плечи и приговаривая при этом
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib2.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы