13. саша герасимов icon

13. саша герасимов



Название13. саша герасимов
Дата конвертации24.10.2012
Размер143.58 Kb.
ТипДокументы
источник



13. САША ГЕРАСИМОВ



Из всех товарищей, проходивших вместе со мною по известному «Одесскому делу», Сашу Герасимова я знаю лучше других. Впервые я его встретил в марте 1997 года в спортивном зале. Он в первый раз пришел на комсомольскую секцию каратэ. Началась разминка, все бегали по кругу.… У нас была традиция – перед тренировкой мыть пол, и пол еще не успел просохнуть. Неожиданно Саша поскользнулся и упал. Мы ожидали, что он сейчас встанет и побежит дальше, но он как упал, так и остался лежать. Оказалось, что с ним случился голодный обморок - он очень плохо питался.

Тогда Саше было всего девятнадцать лет, он учился заочно в гидрометинституте. Сашина мама получала совсем маленькую пенсию, и, для того, чтобы прокормиться, Саше приходилось иногда даже сдавать бутылки.

После той первой тренировки руководитель секции сразу отвел Сашу к себе в каптерку и буквально заставил его поесть – Саша из скромности или из самолюбия еще отказывался…

Саша стал посещать занятия, (которые, слава богу, проводились совершенно бесплатно), и через пару месяцев немножко окреп. Общаясь с ним, я узнал, что он состоял на тот момент в молодежной большевистской организации – ВМГБ, но организация эта была уже на грани распада: студенты, состоявшие там, заканчивали учебу и уезжали, работа по привлечению новых молодых людей не велась, или велась как-то неудачно.… В общем, у них не получалось. А Саша хотел действия, хотел активно бороться за возрождение социализма в нашей стране. Он очень серьезно относился к таким вопросам.

Уже в те годы Саша регулярно посещал митинги и демонстрации, где активно распространял коммунистические газеты. Это был его дополнительный (очень мизерный) заработок, но деньги его не интересовали, хотя семья Герасимовых и нуждалась. Для Саши главное было – увидеть перелом в умонастроениях людей, привлечь их на сторону коммунистов.

В 1997-98 гг. мы с Сашей Герасимовым неоднократно вместе ходили по предприятиям, учебным заведениям, распространяли там коммунистическую литературу, беседовали с людьми, предлагали гражданам, особенно молодежи, вступать в компартию и в коммунистические молодежные организации. Иногда нам удавалось найти сторонников среди молодых людей. Но наши усилия были подобны каплям в море. А Саше не терпелось поскорее добиться зримых результатов.… Да и мне тоже. Помню, однажды Саша сказал: «Мы уже целых семь лет живем при капитализме! И еще ничего не сделано, чтобы сломать этот антинародный строй!!». Он не знал, что пройдет еще семь лет, и мы с ним окажемся вместе на скамье подсудимых – именно как борцы с этим антинародным строем.

Саша уже тогда стремился установить более тесные контакты с коммунистами и комсомольцами других республик расколотого Союза. В 1998 году его пригласили в ПМР – непризнанную Приднестровскую Молдавскую Республику – на торжественное собрание в честь дня рождения И.В. Сталина, и он, не задумываясь, поехал, хотя денег на дорогу у него было только в один конец. Приглашение исходило от руководства ПКТП – Партии Коммунистов Трудящихся Приднестровья. Организация эта была малочисленной, но заявляла о себе, как о самой радикальной из коммунистических партий и групп в ПМР. Руководитель ПКТП Струсевич Николай Петрович на торжественном собрании произнес пламенную речь, а менее радикальных представителей комдвижения всех заклеймил «оппортунистами».

…Пройдет несколько лет – и этот «пламенный» Струсевич отречется от арестованного комсомольца со словами: «Не знаю я никакого Саши Герасимова!». Но об этом речь впереди.

В Приднестровье Саша, кстати, встретился и с некоторыми «оппортунистами», с которыми впоследствии поддерживал тесные отношения и даже познакомил «оппортунистов» со мной и другими нашими товарищами. А тогда один из «оппортунистов» помог ему бесплатно сесть в пассажирский поезд и уехать домой в Одессу.


В конце 1999 года я уехал в Приднестровье, как мне казалось – навсегда. Поэтому последующие годы мы с Сашей встречались редко. Посещая Одессу по партийным делам, я часто останавливался на квартире Герасимовых. И каждый раз убеждался, что это – культурная, интеллигентная семья, но очень бедная (быть может, именно по причине истинной интеллигентности), и совершенно не приспособленная к тому, чтобы жить по законам капиталистических джунглей. У них не было денег даже на то, чтобы отремонтировать телевизор, не то что купить новый! Но зато вся квартира была буквально завалена партийной литературой, периодическими изданиями, газетами. У Герасимовых была, да, наверное, и сейчас живет, очень красивая черная пушистая кошка по кличке «Фанта». Из всей их семьи только она одна не любила гостей и всегда шипела, как настоящая фанта, когда видела новых людей. Иногда даже царапалась.

Саша был очень начитанный молодой человек. Был в курсе всех литературных новинок. Любил, в частности, политические детективы, написанные на документальной основе. Очень много знал и часто рассказывал о молодежном левом движении в других странах.

В конце 90-х годов Саша заинтересовался темой городской партизанской войны. Однажды, когда я зашел к нему в гости, Саша отвел меня в дальнюю комнату и показал составленную им самим схему городского боя в одном из районов Одессы в случае народного восстания. Тогда я воспринял это, как плод юношеской фантазии. Однако его увлечение этой темой оказалось гораздо более серьезным, чем я предполагал.

Вернувшись в Одессу в мае 2002 года, я в тот же вечер отправился на тренировку, где встретил Герасимова. Он мне показал российскую газету «Лимонка» и сказал: «Смотри, уже появились партизаны!». В газете говорилось о том, как группа нацболов нелегально переходила границу России с Латвией и отстреливалась от латвийских полицаев. Один из нацболов был убит, но и полицейские понесли потери. После этого Саша предложил мне принять участие в революционной агитации. Мы видели своей задачей – работать не только перед выборами, уговаривая избирателей поставить крестик против фамилии нашего кандидата, а постоянно, и призывать к активным политическим действиям: забастовкам, митингам протеста, даже перекрытию дорог, как это уже делается в России. Также мы хотели помочь рабочим в создании настоящих, независимых профсоюзов, потому что нынешние профсоюзные деятели больше озабочены сохранением своих должностей, чем судьбой трудящихся, избравших их на эти должности.

Буквально на следующий день Саша познакомил меня с новыми товарищами. Это были одесские комсомольцы Олег и Богдан, а также приехавший из России активист левого движения, которого все называли «Артем». (Впоследствии мне стало известно, что это псевдоним). Мы пошли в Одесское трамвайное депо, где назревала забастовка. Взяли с собой листовки, газеты. Я шел первый раз, а ребят рабочие уже знали и приняли, как старых знакомых. Рабочие депо были недовольны условиями труда и низкой заработной платой. Также я узнал от них, что оборудование на предприятии не обновлялось с момента развала СССР, постоянно выходит из строя, а на приобретение нового оборудования нет средств. Украинское буржуазное государство, фактически, бросило их на произвол судьбы, хотя городской транспорт нужен всем. Кроме тех, кто ездит по городу в лимузинах. В тот день работники депо приняли решение начать забастовку. С ними по этому серьезному вопросу разговаривал, в основном, Артем. Саша, насколько я помню, раздавал им газеты и рассказывал об опыте политических забастовок в Российской Федерации.

Этим же летом 2002 года Саша Герасимов познакомил меня с видным деятелем одесского комсомольского движения – Андреем Яковенко. Произошло это так: вечером Саша пошел на автостоянку, где дежурил Андрей, и взял меня с собой. Там он нас представил друг другу. Андрей с первого взгляда, с первого разговора оказался очень интересным человеком. В тот вечер он очень много и эмоционально говорил о политической обстановке на Украине, о положении граждан, о международном коммунистическом движении… Чувствовалось, что он очень грамотный, эрудированный, и действительно – убежденный коммунист. Чуть позже я узнал, что Андрей, оказывается, полностью прочитал все сочинения Владимира Ильича Ленина. И не просто прочитал, но и усвоил их, как руководство к действию.

Андрей поинтересовался, надолго ли я приехал в Одессу, а когда я сказал, что приехал на все лето, - предложил мне стать его сменщиком на автостоянке и, естественно, вместе с ним заниматься политической деятельностью. Я согласился.

Моя совместная политическая работа с Сашей Герасимовым и Андреем Яковенко не заставила себя долго ждать. Однажды Андрей пригласил меня к себе домой, на просмотр видеокассеты, где российский политзаключенный Игорь Губкин давал интервью ОРТ (общественному российскому телевидению). Игорь Губкин – наиболее радикальный из российских коммунистов-революционеров, на тот момент он находился под следствием и содержался под стражей в Лефортово, в Москве. Как я понял, Андрей давно был сторонником Губкина, разделял многие его взгляды. Пока я просматривал кассету, на квартиру к Андрею стали собираться и другие товарищи. В частности – пришли Саша Герасимов и Сергей Бердюгин.

Был уже поздний вечер. Я собирался ехать на другой конец города, где временно проживал, а Бердюгину надо было ехать в центр (тоже в мою сторону). Андрей предложил подвезти нас на своей машине. Когда садились в машину, я заметил у Саши в руках какой-то большой сверток. Это оказались листовки. Я поинтересовался их содержанием, Саша дал мне почитать одну из них. Листовка была обращена к военнослужащим. Мне запомнились такие слова: «Солдаты и офицеры! Вы служите в самой нищей армии Европы! Украину хотят насильно, против воли народа, втянуть в НАТО. Вы будете погибать за чуждые вам и народу Украины интересы…» и т.д. С этим я был согласен. И, кстати, так оно сегодня и получилось…

Саша пояснил, что эти листовки они хотят распространить ночью у воинских казарм. Я сразу предложил свою помощь. Андрей сказал, что он тоже хотел привлечь меня к участию в этом нужном деле. И мы все вместе поехали в сторону воинских частей, расположенных на окраине города.

Перед проведением операции по распространению листовок Андрей Яковенко заехал на бензоколонку, чтобы заправить машину. Пока работники бензоколонки заливали ему бензин, Андрей рассказал нам о результатах агитационной работы в трамвайном депо: забастовка не состоялась, потому что руководство этого предприятия узнало о наших визитах и, во избежание более крупных неприятностей, быстро выдало рабочим зарплату. Притом, повышенную. Андрей высказался примерно так: «Эти капиталюги хорошо учатся на ошибках своих дедов и уже знают, что надо делать в таких случаях!».

Потом поехали к казармам. Мы с Герасимовым и Бердюгиным клеили листовки на заборы воинских частей, а также перебросили некоторое количество листовок через ограду непосредственно на территорию части. Особенно мне запомнился довольно комичный эпизод: мы уже собирались уезжать, когда Саша Герасимов предложил подойти к солдату на КПП и лично вручить ему листовки. Яковенко сначала возражал, говоря, что нам не надо «светиться». Тогда Саша сказал, что сделает это сам. А, чтобы его не опознали, Саша снял майку, притворился пьяным и неровным шагом двинулся в сторону КПП. Мы с Яковенко и Бердюгиным отъехали подальше, чтобы машину не было видно, и стали наблюдать. Но было уже темно, поэтому мы не видели, как Саша вручил солдату листовки.

Спустя несколько минут он вернулся и рассказал, как он это сделал. Солдат, увидев, что незнакомый молодой человек приближается к воротам части, навел на него автомат и спросил: «Стой, кто идет?». Саша протянул ему пачку листовок и нарочито пьяным голосом сказал: «На, возьми, прочитай!». Солдат забрал листовки, а Саша сразу ушел. Выслушав это, Андрей заметил, что «пора делать ноги», и мы быстро уехали.

На прощание Андрей всех предупредил, чтобы мы никому не говорили о сегодняшней акции, поскольку у нас «могут возникнуть проблемы с военной прокуратурой».

После этого случая Андрей Яковенко куда-то надолго уехал, и мне удалось его увидеть только раз – незадолго до нашего ареста. Мы с Сашей продолжали заниматься текущими комсомольскими делами и посещать тренировки. Я заметил, что Саша более серьезно стал относиться к занятиям каратэ. Он требовал, чтобы при отработке приемов я с ним не осторожничал, а наносил более жесткие удары. Если я где-то ошибался, он начинал злиться. И вообще у меня складывалось впечатление, что Саше известно что-то очень секретное и важное, во что он меня посвящать пока не собирается.

Так, однажды Саня мне признался в том, что за ним и другими нашими одесскими товарищами уже давно следят сотрудники СБУ. При этом он со смехом мне рассказал, как жарким летним днем его шпионы парились из-за него на пляже. Саня тогда спокойно загорал на песке и пил пиво, а «эти придурки в своих костюмах сидели прямо под солнцем и обливались потом». Сказал он и о том, что к нему домой иногда наведываются т.н. «друзья» из «конторы», задают разные вопросы, особенно по предстоящим акциям протеста, пытаются наставить его «на путь истинный», проще говоря, перевоспитать. Я спросил, говорили ли они что-нибудь обо мне? Саня сказал, что нет. Они меня пока не знают! Тогда я подумал, что такое внимание к Саше и другим комсомольцам со стороны спецслужб вызвано было их повышенной политической активностью.

Осенью мы с Сашей приняли активное участие в проходившей тогда по всей республике всенародной акции протеста «Повстань, Украина!». В составе одесской делегации мы выезжали в Киев, где Саня ходил со своей неизменной огромной сумкой и распространял коммунистические газеты, а я охранял колонну демонстрантов вместе с другими комсомольцами.

Однажды мне захотелось откровенно поговорить с Сашей Герасимовым. Я давно собирался его спросить, как и когда он стал таким убежденным коммунистом? Сам я вырос у бабушки с дедом - вот они и воспитали меня в таком духе.… А насколько я знал Сашину маму, Людмилу Владимировну, то она производила впечатление человека, совершенно далекого от политики. Той осенью я спросил его об этом по пути с тренировки. Оказалось, что у Сани в детстве тоже была бабушка, которая начала воспитание своего внука с чтения ему антигорбачевских и антиперестроечных стихов. Именно под ее влиянием Саша и пришел в движение Сопротивления капиталистической реставрации.

В 2002 году Герасимов состоял в Коммунистической партии и Комсомоле Украины, активно работал в одесской организации Всеукраинского Союза рабочих (ВСР) и Молодой Гвардии Всеукраинского Союза советских офицеров (МГ ВССО). На базе Молодой Гвардии действовала наша секция каратэ.

Здесь с грустью приходится констатировать, что наши родители, как мои, так и Сашины, несмотря на полученное в детстве советское воспитание, уже давно не верят в возможность восстановления социализма и СССР. А наши старики, напротив, сохранили в чистоте свои идеалы и смогли четко и последовательно передать их своим внукам.


На момент ареста Саше было 24 года.… В советское время в основном все молодые люди его возраста (не говоря уже о моих годах!), как правило, заводили собственные семьи и не боялись за будущее своих маленьких детей. Для нас с Саней своя семья стала непозволительной роскошью. Личная жизнь у Герасимова пока не сложилась. Из всех осужденных по «одесскому делу» революционеров, которые остались верны своим убеждениям, только Андрей Яковенко был стабильно женат. Отсюда напрашивается вывод: женой революционера может стать только сама революционерка или девушка с обостренным чувством социальной справедливости.

Саша был последним из товарищей, кого я видел на свободе. За два дня до моего задержания и ареста у нас с ним состоялся интересный разговор. Морозным декабрьским вечером 2002 года мы с Герасимовым шли с тренировки домой. Тогда я впервые узнал от него, что из города куда-то пропали наши товарищи Сергей Бердюгин, Олег Алексеев и Нина Польская, и что их разыскивают родители. Еще Саня сообщил мне, что к нему домой стали чаще заходить «в гости» сотрудники СБУ. В частности, некий Олег Кулаков. Его визиты особенно участились после провала громкой акции «Повстань, Украина!». Олег Кулаков – молодой офицер СБУ, курирует одесское левое движение. Так этот Кулаков знал уже и меня! Откуда - Сане не было известно. Но ничего серьезного они на меня не имели.

С того памятного вечера мне запомнились еще слова, сказанные Герасимовым: «Мы сейчас не можем выступить против буржуазного режима с оружием в руках! Революционная ситуация полностью отсутствует. Прошедшая акция успеха не имела. Теперь следует быть предельно осторожным. Иначе будешь либо «храбрым и мертвым», либо будешь сидеть 10-15 лет. Это нас всех касается! Не каждый должен вести войну с буржуями в открытую. Некоторым из нас надо «ввинчиваться» в эту систему, чтобы способствовать ее разрушению изнутри. Тебе, Женя, нужны хорошие документы. Сделай их обязательно! Иначе – пропадешь!». Вдруг Саня сорвался и побежал догонять троллейбус. А мне нужно было идти в другую сторону…

Они схватили меня рано утром 16 декабря 2002 г. Через день после разговора с Саней. В первые же часы моего задержания я узнал от следователей СБУ о судьбе наших товарищей, недавно пропавших из города. Пацаны и Нина были схвачены в г. Николаеве. Их положение было незавидным. Но Саня остался на свободе, я за него не волновался.

Вечером следующего дня меня, всего избитого, бросили в холодную камеру николаевского ИВС (изолятор временного содержания). Где-то на третий день моего заключения в ИВС мне «зашла» первая передача со свободы. Я не исключал тот вариант, что в сборе теплых вещей для политзаключенных приняли участие и ребята из нашей секции, в том числе Саша. На тот момент мне было уже известно, что Андрея Яковенко тоже «взяли». Я знал, что у здания одесского СБУ товарищи выставили пикет в нашу поддержку. Саня просто не мог там не быть! Иначе – это не Саня…

В тот вечер я лежал на наре и представлял, как в Одессе, в хорошо знакомом спортивном зале, в этот час начинается тренировка. Инструктор построил всех и сообщил товарищам печальную новость. А вот для Саши Герасимова это была уже не новость. Он все всегда узнавал первым! В данном случае, о моем задержании Саня мог узнать от нашей общей знакомой – девушки Леры, которой я позвонил уже из «конторы»…

Но я не знал, что именно этим вечером Саша был захвачен в подъезде собственного дома архаровцами из СБУ! Мне стало об этом известно сутки спустя – от следователя Грицая. Мне еще очень много предстояло услышать и прочитать о Герасимове…

В Николаевском СИЗО я видел Сашу один раз, когда всех нас выводили на снятие отпечатков пальцев. С коротко стрижеными волосами он стоял лицом к стене. Поговорить я с ним тогда не смог.

В местах лишения свободы я получил возможность общения с давним другом только в Одессе, с началом выездов на следственные действия в УСБУ весной – летом 2003 года. Тогда я узнал об обстоятельствах ареста Саши. На свободе Саша работал охранником в одной из фирм города. Вечером 19 декабря 2002 года он, как обычно, выходил из дома на работу. В подъезде Саня получил сильный удар в живот и упал. В темноте он не мог видеть, кто бил. Кто-то крикнул: «Стоять! СБУ!». Потом ему натянули на глаза шапку, руки сразу затянули «браслетами» (наручниками), выволокли из подъезда и швырнули в машину. Они знали, что Саня владеет приемами каратэ, и при задержании может оказать сопротивление.

А за два дня до этого Саня узнал от Леры, что Яковенко и Семенов схвачены СБУ и вывезены из города в неизвестном направлении. Он сразу побежал на пикет в нашу поддержку. Герасимов даже не думал о себе, о том, что его тоже могут «закрыть».

У нас с Герасимовым был один адвокат на двоих – В.Г. Хомченко из Николаева. Вместе с нами он знакомился с материалами нашего уголовного дела. После того, как нас с Сашей этапировали обратно в Одессу, Хомченко продолжал работать с нами, и каждый раз приезжал к нам в ОСИ-21. Лично мне тогда этот адвокат показался крайне неприятным человеком. Особенно после одного откровенного разговора. Как-то раз мы с Саней и Хомченко, устав работать с материалами дела, вышли на «перекур». Еще в николаевской тюрьме Саня попал в «пресс-хату», после чего он начал курить. С нами вышли покурить конвоир и следователь Винник. Адвокат Хомченко начал требовать, чтобы мы с Саней отказались от своих убеждений в зале суда - иначе он не сможет нас защитить, дело, мол, слишком серьезное. Пытался убедить нас в несостоятельности коммунистической идеи. Говорил, что мы получим большие срока, если публично не покаемся. Мы с Саней начали с ним спорить, потом ругаться. Следователь Винник, который рядом курил, вмешался в нашу беседу; он кричал, что он не хочет в «коммунистический рай». А ехидный молодой конвойный сказал, что зря они нас брали живыми. Надо было сразу всех нас пострелять!

В общем, ничего у них в тот раз не получилось. Каждый остался при своем мнении. Но, как ни странно, это не помешало Хомченко выиграть потом судебный процесс, хотя бы в отношении меня. И ради личной свободы я не отрекся от своих взглядов, в отличие от некоторых…

По окончании следствия Саше Герасимову разрешили свидание с мамой. Я тоже имел возможность пообщаться с Людмилой Владимировной, прямо в кабинете следователя. И нам никто не мешал. Людмила Владимировна передала нам с Сашей привет от наших общих знакомых девочек Леры и Тани. Понятно, для нас тогда это много значило – не забывают свои на воле! В тот раз мы с Саней узнали много новостей со свободы и сами много рассказали Людмиле Владимировне. Им уже было все равно…

В зале суда по предъявленному обвинению Герасимов признал распространение листовок у воинских казарм и свое участие в двух вооруженных нападениях на частные магазины в Одессе зимой 2002 года с целью изъятия буржуйской собственности в пользу социалистической революции. И не просто «признал», но и обосновал. Саня открыто заявил, что парламентские методы политической борьбы за власть рабочего класса себя исчерпали, и необходим насильственный путь свержения буржуазного режима геноцида трудового народа Украины. Свои атаки на магазины Саня назвал «эксами» или «экспроприациями». Из подельников он назвал только Артема, который сам это не отрицал, хотя и отказывался от комментариев. Корыстных мотивов Герасимов не имел – это признавали даже наши враги. Все вырученные деньги и ценности он отдал Артему. А Артем мог их потратить только на подготовку вооруженного восстания, в чем Саня и не сомневался!

Судья пытался уточнить у Данилова, куда именно он дел деньги. Как всегда, Артем отказался отвечать.

В перерывах адвокат Хомченко подходил и требовал, чтобы Герасимов дал показания против Яковенко. Но такого Саня не мог сделать никогда!

На скамье подсудимых мы с Сашей Герасимовым обычно сидели рядом и имели возможность общаться, хотя и не вполне свободно. Иногда Саша писал мне в тетрадке, чтобы не разговаривать во время судебного заседания и не перебивать выступающих. Комментарии его по ходу заседания часто бывали очень остроумны. Он смеялся над нашими врагами и презирал их. Когда ему дали последнее слово, он просто сказал, что ничего хорошего от этого суда не ждет, и ему все равно, какой ему вынесут приговор. «Случилось то, что должно было случиться!». Эти слова Саши относятся не только к его личной судьбе. Он хотел сказать, что таков ход истории, и такие, как он, должны были появиться, как противодействие буржуазному террору в отношении нашего народа.

Он получил 11 лет лишения свободы. Между тем, состояние здоровья Саши внушает серьезные опасения. Доживет ли он до конца срока?

Остается только надежда, что все эти одиннадцать лет он сидеть не будет. Товарищи на воле сделают все для его скорейшего освобождения.




Похожие:

13. саша герасимов icon2 Саша занял только второе место, а Вася был последним
На олимпиаде по информатике участвовало пятеро учеников: Вася (В), Гриша (Г), Иван (И), Саша (С) и Юра (Ю). Об итогах олимпиады имеется...
13. саша герасимов iconДокументи
1. /Изучение языка сказки Саша Чёрного_Мирная война/Изучение языка сказки Саша Чёрного_Мирная...
13. саша герасимов iconГерасимов Владимир Телефон: 902-101, 89658455708

13. саша герасимов iconДевочка Саша, мама Ксения

13. саша герасимов iconТест по теме «Буквы н и нн в различных частях речи» за 7 класс
Герасимов увидел, как с фрегата упал в воду конец обрубле ого каната. (И. Чесноков)
13. саша герасимов iconШахматы, мастер-класс 14. 09. 10, турнирный зал м-26
Два наши студента действующие чемпионы: республики кмс Валиуллина Л. Н. и города мастер Герасимов И. С
13. саша герасимов iconПрограмма семинара
Представление участников семинара. Герасимов Александр Николаевич, председатель комитета по образованию и делам молодежи Администрации...
13. саша герасимов iconЭльдар Талышинский (музыка Саша Шоу) Блики ярких огней слепят глаза

13. саша герасимов iconМуниципальное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования «Научно-методический центр»
Герасимов А. Н., методист отдела образовательных услуг моу дпо «Научно-методический центр»
13. саша герасимов icon5 класс Мифы Древней Греции
Х. К. Андерсен. «Эта басня сложена про тебя»; Саша Черный. «Люся и дедушка Крылов»
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib2.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы