15. «Отец федор» icon

15. «Отец федор»



Название15. «Отец федор»
Дата конвертации24.10.2012
Размер71.02 Kb.
ТипДокументы
источник




15. «ОТЕЦ ФЕДОР»


Сказать по правде – мне не хотелось о нем писать. Но по прибытии в Москву мне стали известны некоторые обстоятельства, позволившие лучше понять причины, которые привели его к полному отступлению от своих убеждений и даже к публичному осуждению деятельности наших заключенных товарищей. Не говоря уж о том, что меня настоятельно попросили рассказать о нем люди, очень хорошо знавшие его на свободе.

Плево Анатолия Ивановича, 1971г.р., до ареста я вообще не знал. Если не считать стенограммы его выступления, которую читал летом 2002 года в информационном бюллетене Движения за освобождение политзаключенных, где он тогда состоял. Видел там его фотографию. Насколько я тогда понял, Анатолий Плево был довольно заметной фигурой в российском коммунистическом движении.

Познакомиться с Плево пришлось уже в Николаевском СИЗО в январе 2003 года, благодаря все тому же полтавскому следователю СБУ Пилипенко, который свел нас в одной тюремной комнате для следственных действий. Тогда же я узнал и Саню Воронежского, вместе с которым Плево был задержан на Одесском автовокзале 5 декабря 2002 года, – то есть раньше всех нас.

Незадолго до нашей встречи в стенах СИЗО я слышал от других зэков-уголовников о «каком-то коммунистическом фанатике», которого в «пресс-хате» (камере пыток) «суки мусорские» или палачи из числа заключенных подвешивали на «решку» (дверную решетку) при помощи наручников, выдаваемых им сотрудниками изолятора для осуществления пыток. А этот «застегнутый» (убежденный) комсомолец пел на всю тюрьму «Варшавянку» – гимн революционных рабочих царской России, который николаевские зэки тоже знали.

Конечно, речь тогда шла о Плево. Он это сразу подтвердил, как только следователь Пилипенко ненадолго оставил нас наедине. Правда, Анатолий тут же мне сказал что он, к сожалению, написал у следователя слишком много показаний, но надеется, что ему удастся опровергнуть их в суде. Больше он ничего не успел тогда сообщить.

Зная, каким он мог быть подвергнут истязаниям, я не мог и не хотел думать об Анатолии плохо. Тем более, что и сам я попал под пресс, и на начальном этапе предварительного следствия мое поведение тоже оставляло желать лучшего – слишком страшным и неожиданным оказалось это испытание! Оставалось ждать возможности пообщаться с Плево более основательно. Прежде всего, мне было интересно узнать от Анатолия, почему, на его взгляд, украинские власти обрушились на нас с такими репрессиями? Что ему известно по этому поводу?

По отзывам арестантов, знавших Плево, он был очень «грамотным пацаном». Так, на этапе из Николаева в Одессу я узнал от одного заключенного, что Анатолий переводил на русский язык Шекспира.


При выезде на следственные действия в УСБУ Одесской области весной-летом 2003 года я наконец смог поговорить с Плево… Но в нем, к тому времени, что-то сильно изменилось. Трудно было поверить, что этот человек мог на дыбе петь «Варшавянку». Теперь, кроме огульных обвинений в адрес многих товарищей и панических причитаний по поводу слабости нашего движения, я ничего толкового от него не услышал. Хотя, как от крупного политического деятеля, от Анатолия я ожидал большего: прежде всего трезвого анализа нашей беды и своего видения борьбы за наше освобождение. Но на это оказались способны другие.

Тем не менее, в начале судебного процесса осенью 2003 года Плево еще производил впечатление крутого поэта-революционера, когда раздавал нам в зале суда свои стихи, посвященные десятилетию трагических событий Октября 1993 года, участником которых он был.

Российские товарищи нашли Анатолию Плево очень хорошего одесского адвоката-коммуниста Демиденко Николая Кузьмича. Ознакомившись с материалами нашего уголовного дела № 144, Николай Кузьмич поставил перед собой задачу не только освободить своего подзащитного, но и «развалить» обвинение всей нашей группы.

Конечно, многое зависело от Плево. Ведь в основном на его подробных показаниях держалось все обвинительное заключение СБУ, и только он, Анатолий Плево, мог свести всю многомесячную работу предварительного следствия к полному нулю. К сожалению, этого не произошло. Одессит Олег Алексеев первым дал в суде показания, которые не расходились с обвинительного заключения. Но показания Алексеева выглядели неубедительными: всем уже было уже известно, при каких жутких обстоятельствах он получил инвалидность во время предварительного следствия, и то, как его держали «правоохранители» на крючке – в постоянном страхе за любимую девушку… Многого стоила и его последняя фраза, произнесенная в конце выступления на суде: «Мне это все велел сказать следователь!».

Многие из нас, кто был вынужден дать показания «под прессом», в зале суда сразу от тех показаний отказались. Плево сначала тоже выбрал линию «отказа», но как-то неуверенно. Казалось, будто его кто-то насильно заставляет защищать в суде свои же кровные интересы и интересы своих товарищей. Но все же в первые дни все шло относительно неплохо…

Однако, сидя на скамье подсудимых, в частных разговорах с товарищами, Плево, вместо того, чтобы морально поддержать менее опытных ребят, продолжал обличать нас во всех смертных грехах. Прежде всего, он почти всех обозвал «предателями», а меня - «оппортунистом» за то, что я на следствии дал показания в духе «отпустите меня, я ни в чем не виноват». Собственно говоря, так оно и было! Они и в самом деле ничего не могли доказать мне, кроме распространения пресловутых листовок, которые мало кто читал. И почему тогда на мне обязательно должно было «висеть» еще что-то? Поэтому я имел все основания, чтобы именно так построить свою защиту, и избранная мною линия поведения не наносила вреда другим подсудимым.

Другое дело, что я действительно испугался тюрьмы, которую совершенно не знал, и поддался в первые дни ареста на хитрые уловки следователей, чем навредил больше себе, чем другим. Об этом я очень жалею, т.к. я уже был достаточно взрослым, чтобы многое понимать и предвидеть... Возможно, в чем-то и правы те, кто относится к моему освобождению, как говорится, «неоднозначно»… Но перед друзьями, оставшимися там, и перед самим собой, мне не в чем оправдываться!

Тем нашим товарищам, которых уж совсем нельзя было обвинить в предательстве, Плево дал другие определения. Прежде всего, это касалось Яковенко и Зинченко, которые держались во время следствия очень твердо. Но Плево поступил прямо по одесской поговорке, гласящей, что «прикопаться можно и к столбу». Лишь Артема он удостоил звание героя. И то с оговорками, как потом выяснилось.

Что же тогда Плево думал о себе? Себя он, безусловно, считал безупречно честным человеком и…порядочным христианином! Толик все чаще стал рассуждать о боге, возить с собой религиозную литературу и отращивать длинную поповскую бороду. В зале суда он постоянно читал Библию и крестился. Кто-то из товарищей с воли назвал Толика «Отцом Федором». Нам это быстро стало известно, и мы сами стали его так называть.

Странное превращение Толика из красного поэта-трибуна в благообразного батюшку еще можно было бы с грустью расценить, как некое чудачество, вызванное нечеловеческими условиями, в которых мы оказались. Но дальше Отец Федор повел себя совсем неожиданно.

Однажды утром мы, как всегда, выезжали на суд. Перед отправкой конвойные завели нас в обысковую комнату. Там я стал невольным свидетелем откровенного разговора между Депутатом (Яковенко) и Отцом Федором. Отец Федор заявил Депутату, что является православным христианином и должен говорить суду правду, на что Депутат ответил: «Я давно подозревал, что ты – трус!». В зале суда Отец Федор во время заседания поднялся со скамьи и дал показания против Яковенко, - в чем так остро нуждалось обвинение, - а также против Романова, Данилова и Смирнова. Зал был в шоке. Адвокаты этих товарищей поняли, что процесс они уже проиграли. Но ни публика, сидевшая в зале, ни адвокаты не могли видеть того, что случилось дальше.

На обратном пути в «воронке» Доктор (Романов) набросился на Плево с криком «Рожа ты эсбэушная, я тебя сейчас порву!». В свою очередь, Отец Федор пообещал Доктору разбить ему очки. Мы их с трудом «разборонили». Вечером мы прибыли на т.н. «комсомольскую» смену охранников, которые позволяли побыть нам вместе в пересыльном боксике до отправки на корпуса. Но даже они в этот вечер поместили Плево отдельно от нас.

Яковенко, Романов и Смирнов пытались потом опровергнуть показания Плево в суде, но перелом в пользу обвинения уже произошел. Данилов просто отказался комментировать показания Анатолия. В отличие от Отца Федора, Артем никогда никого не осуждал. Артем тоже по-своему верующий человек, но он старается поступать по божьим заповедям, а не просто впустую разглагольствовать о боге. Что касается адвоката Плево, то он, исходя из своих взглядов и убеждений, отказался «защищать подлеца» и вышел из процесса. На смену Демиденко пришел другой адвокат, вполне достойный своего подзащитного.

В своих последних выступлениях на суде Плево каялся, как на исповеди, и официально отрекался от своих прежних коммунистических убеждений. Здесь следует обязательно отметить, что каялся Отец Федор не перед теми своими бывшими товарищами, которых он «подставил» на судебном процессе, и даже не перед своими родными, которым он доставил столько беспокойства, а перед судьями и украинскими властями. Он так и не принес своих извинений Яковенко, Романову и Смирнову за проявленную слабость, когда некоторые из нас (в том числе и я) при отказе в зале суда от своих первичных показаний не забывали публично извиниться перед теми товарищами-подельниками, которых пришлось оговорить под пытками. Не стоит забывать и о том, что пришлось вынести членам наших семей. Лично мне и сейчас жалко моих родителей и дедушку с бабушкой, которые так за меня переживали!.. Что уж говорить о том времени, когда для меня одесская прокуратура тоже «шила» срок – до 10 лет концлагерей! Так что делайте выводы, наши строгие критики, находящиеся на свободе.

От помощи товарищей с воли этот «правоверный христианин» отказался еще раньше. Из всех нас, как уже было сказано, Отец Федор только одного Артема сначала удостоил своего уважения, но затем… обвинил его в попытке организации геноцида в Украине (что Данилову не вменил даже буржуазный суд!). Рядом со мною на скамье подсудимых сидел Саня Герасимов, который делал записи себе в тетрадку и некоторые из них показывал мне. Так, одну из «проповедей» Отца Федора во славу монархии и ныне действующего президента РФ он назвал «Боже, храни Путина!». А «последнее слово» подсудимого Плево Саня охарактеризовал еще короче: «Ку-ка-ре-ку!». Комментарии излишни.

За «хорошее поведение» в суде Толик получил свои 6 лет. Хотя, конечно, мог получить и больше, если бы он остался коммунистом. Но тогда и процесс иначе бы закончился, и я бы вышел на свободу не один. Яковенко еще вздохнул по этому поводу: вот, мол, Плево скоро выйдет на свободу героем, а я буду сидеть дальше! Но здесь Андрей ошибается – Плево выйдет не героем.… А Богдан Зинченко заметил, что Плево – никакой не верующий, просто он хочет уйти от ответа перед товарищами.

Полностью значение слов Зинченко я понял через несколько месяцев после своего освобождения, когда мне достоверно стало известно, что свое «чистосердечное признание» на 29 страницах Толик сделал в первый день задержания. Пытки к нему были применены потом. В результате его «признаний» пострадали люди, совершенно не знакомые с Плево раньше, - из-за него они попали под пресс украинского репрессивного аппарата. Если бы я знал об этом еще в тюрьме, я бы его спросил только об одном: «Почему ты сразу не вызвал российского консула?».




Похожие:

15. «Отец федор» iconПочитать ли плохих родителей
Можно ли исправить свои и родительские ошибки? Об этом, выступая на встрече Молодежного клуба «Донской», существующего при Донском...
15. «Отец федор» iconНеизвестные герои
В далёком тысяча девятьсот тридцать третьем году родился мой дедушка Свиридов Фёдор Иванович. Позже семья переезжает в посёлок Рымникский....
15. «Отец федор» iconОтец это: Мужчина, у кого есть дети. Кто- то скажет: «Отец – это просто родитель». Для кого-то отец – тятенька. Некоторые говорят: «Отец – это папаша, батька».
«Зачем нужен папа?» спросила как-то семилетняя дочь свою маму. «Без него не было бы тебя. А еще он о нас заботится, чтобы нам было...
15. «Отец федор» iconСитников Федор Александрович
Родился 25. 12. 1918 г в станице Каракульская Челябинской области. Окончил двухгодичный учительский институт. В 1949 году Федор Александрович...
15. «Отец федор» iconШайхутдиновой Луизы на тему «Спасибо тебе, отец!»
Отец- это что- то большое и вне зависимости от своих качеств авторитетное; отец- это благодарность за съеденный в детстве, отрочестве...
15. «Отец федор» iconФ. М. Достоевский и его роман «Преступление и наказание»
Мать – Мария Фёдоровна Достоевская (девичья фамилия – Нечаева) происходила из купеческого рода. Когда Федору было 15 лет, внезапно...
15. «Отец федор» iconОписание боя
Коньков Федор Герасимович родился 21 марта 1922 года в деревне Лукинка Меленковского уезда (ныне Судогодского района). В 1940 году...
15. «Отец федор» iconФёдор Уяр (Фёдор Ермилович Афанасьев)
Его жизнь и творчество были посвящены возвеличиванию жизни и труда простого человека. При знакомстве с трудами Фёдора Уяра поражаешься...
15. «Отец федор» iconФёдор Иванович Ваховский, директор Краснодарского научно-методического центра. — Чем вызвана необходимость принятия стандарта нового поколения?
Разговор на тему о Федеральном государственном образовательном стандарте нового поколения начинает в наступившем году Фёдор Иванович...
15. «Отец федор» iconОтец и мать пример для сына
Хотя мать всегда ближе всем своим детям, для мальчика отец близок по половому признаку, и этим в большей мере определяется характер...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib2.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы