Николай Довгай Черная косточка icon

Николай Довгай Черная косточка



НазваниеНиколай Довгай Черная косточка
страница6/6
Дата конвертации18.11.2013
Размер494.58 Kb.
ТипДокументы
источник
1   2   3   4   5   6

9


И скажите мне теперь, что такое наша жизнь? Не знаете? Вот то-то и оно! Ну, так я вам скажу! Вся наша жизнь – это лишь сон. И сейчас я докажу вам это, как дважды два – четыре.

Смотрите: вот мы спим. И снится нам, что мы где-то там суетимся, о чем-то хлопочем… А проснулись – и уже почти ничего не помним. Так, лишь какие-то смутные обрывки полуистертых картин. Да и те, глядишь, к вечеру нами уже забыты.

А наша жизнь?

Смутно так припоминается, что вроде когда-то учился в школе, стрелял за какой-то девчонкой, женился, монтулил на стройках… И все это тянется, тянется безликой серой полосой, так, что душе и зацепиться не за что. Иной раз встретишь на улице человека – вроде бы и рожа знакомая… а силишься вспомнить, где ты его встречал, при каких обстоятельствах – и не можешь. То ли вкалывали вместе когда-то? то ли, по-молодости лет, бухали в укромном дворике? А девчонку, за которой стрелял в пятом, или в седьмом классе, и вообще не узнаешь при встрече. И остаются в памяти лишь какие-то загогулины, некие клочки тусклых воспоминаний. (Вот она и выдумывает себе мадагаскарских слонов!) А черти, что гнались за тобой у кладбища, и немцы с гиперболоидом, и тот, шароголовый, в литом костюмчике – все это тоже вплетается в твой тяжелый, тревожный сон! Да, пожалуй, в этом сне, еще рельефней всех иных событий выступает! (Я ведь и сейчас весь тот ужас, что испытал, когда меня фрицы резали лазерным лучом, как вспомню – так вздрогну!) Так что же тогда в нашей жизни сон, а что – реальность? А? Так я вам скажу – все, все сон и пшик! Все эти блуждания по кривым лабиринтам греха – пустышка! И лишь светлые проблески в нашей душе – настоящее!


…Пришел я как-то до хаты после работы. И такой усталый, такой разбитый – мама мия! еле ноги приволок. А дело-то уже осенью было, на дворе слякоть, и к тому же еще я весь продрог на сыром ветру, как тот Тузик. Ну, и решил принять ванну, отогреться маленько. Напустил, значит, горячей воды, разделся, залез в воду, да еще и дверь за собой на задвижку закрыл. Ну, и лежу, кости парю. И вдруг так мне плохо стало! Чувствую, губы отяжелели, сердце придавило… Хочу крикнуть, Людку на помощь позвать – а не могу и губами пошевелить. Ну, а ванная-то почти до краев наполнена, я и сполз в воду прямо с головой. И хочу приподняться, хапануть воздуха – а сам лежу беспомощный, как бревно. И уже глаза закрылись, и вокруг меня темнота. И то ли сон, то ли видение в этот момент на меня находит: вот, скрючился я весь, как тот ребенок в утробе матери, и плавно так опускаюсь на дно глубокого водоема. И до того мне там, на дне, покойно и хорошо! И усталость уходит куда-то, и силы утекают, и чувствую, что уже умираю, и что ни за что на свете мне из этого водоема не всплыть. И вдруг – бац: сноп белого света с правого бока. А в этом снопу – святая божья матерь в сиянии ореола! И, фьють! надвигается на меня! И, прямо на глазах, увеличивается в размерах! И чувствую – в сердце толчок. И силы стали вливаться в меня непонятно откуда. А святая Божья матерь, в луче света, по такой кривой траектории от меня удаляется, удаляется, и, одновременно с этим, уменьшаться в размерах стала. Ну, я и пришел до тямы, и высунул голову из воды. Хапанул воздуха, отдышался маленько, и вылез из ванны. И вот тогда-то в сознании моем все и перевернулось. И понял я тогда – не умом, а сердцем понял, что дорог я святой божьей матери, и что она всю мою непутевую жизнь меня оберегала. А я ж, подлец, свинья я эдакая, только и делал, что гадил да пакостил вокруг. А она все это терпела, и верила в меня! И ждала, когда ж я, наконец, человеком стану! И стал я мысленно святую божью матерь благодарить за свое спасение. И поклялся я тогда ей – в сердце своем, перед богом поклялся, что брошу пить, и стану совсем, совсем другим человеком! Да вот только, паршивец такой, не сдержал слова! Неделю, может быть, продержался – не пил, не сквернословил, и вообще не трепал языком почем зря. Каждую мысль свою отслеживал, все пытался на ноги встать. Да не удержался, снова свалился в канаву, к грязным свиньям. И хрюкаю там, с ними и по сей день.


…Бабушку свою я помню смутно.

Женщина грузная, крупная, дородная, с лицом добрым и морщинистым – таким она представляется мне сейчас, спустя много лет. В последнее время у бабушки ослабло зрение, и она с трудом передвигалась по комнатам и маленькому дворику, опираясь на палочку. Ноги у нее были очень толстые, в шерстяных чулках, которые она не снимала даже и летом. Ходила бабушка тяжелой, шаркающей походкой, тяжело дыша – но ела, если не постилась, все подряд, и могла запросто выпить стакан красного вина, хотя ей уже и перевалило за девяносто. В молодости моя бабушка батрачила на какого-то пана, и всегда отзывалась о нем очень хорошо. Она всю свою жизнь была великой труженицей – поначалу служила наймичкой, потом обстирывала и обслуживала большую семью, торговала на базаре пирожками и всякой снедью. У нее не было образования. Она была безграмотна и не умела даже читать и писать. И, как и все необразованные люди (как думалось мне в ту пору) моя бабушка свято верила в Бога.

А дедушка был портовым грузчиком. Он умер, когда я был еще совсем маленьким – так что я и не помню его совсем. Несмотря на все лихолетья – революцию, войны (две мировые и одну гражданскую), несмотря на послевоенную разруху и голодовки, бабушка умудрилась родить семерых детей: пять мальчиков и две девочки. И одна из них, Тамара Ивановна – моя мать.

Отец был шишкой – директором фабрики культбыттоваров. Мать пошла в бабушку – в юности была сочной, крупной и красивой девушкой. А отец – среднего роста, с впалой грудью и узкоплеч. У него были черные волосы, зализанные назад, и короткие усики. Лицо длинное, с впалыми щеками и черными жгучими глазами. Когда мне было около тринадцати лет, мои родители разошлись.

К тому времени моя мать уже располнела, расплылась, и батя, хотя и был старше ее почти на десять лет, ушел к молодой. Он развелся с матерью и женился на своей секретарше – эффектной девятнадцатилетней блондинке. Для директора фабрики, коммуниста, это был отчаянный шаг. За такое в те времена по головке не гладили – он мог лишиться не только должности, но и партбилета. Впрочем, все это я тогда не понимал. А остался в моей памяти такой эпизод. Зимний вечер. Идет снег, и папка приехал к нам домой за какими-то вещами, а потом он засобирался уходить. И вот идет он к машине, со своими пожитками, в хромовых поскрипывающих сапогах, а я бегу следом за ним по улице и кричу: «Папа! Папа!» И так мне хочется броситься к нему на шею, и обнять его, и прижаться к его впалым, родным щекам! А он оборачивается, и кричит: «Тома, забери ребенка! Да забери же ты его, наконец!» И уходит все дальше, к машине, и вот машина уже отъезжает, а я сажусь в сугроб и реву, реву!

Бабушка соблюдала все религиозные праздники. Она ходила в церковь, постилась – а мы считали все это пережитком прошлого. У отца стояли на полке две книжки: «Справочник Атеиста» и «Забавное Евангелие», которые он хорошенько проштудировал и потому считал себя «подкованным» в вопросах религии. Однако с бабушкой он никогда не спорил на религиозные темы – считал, что она «темная» и ее все равно не переубедить. Единственное, что он требовал от нее – так это чтобы она не портила своим церковным влиянием ему ребенка.

Но бабушка портила. Упорно портила. В красном углу у нее стоял иконостас с иконами, и на нем всегда теплилась свеча. Она готовила на рождество кутью, узвар и всякие вкуснячие блюда. Она кропила нас святой водой на Пасху, а я, как дичок, увертывались от брызг и кричал: «Не брызгай на меня! В этой воде поп ноги мыл!»

И откуда я нахватался таких глупостей? То ли в школе нас так научили, что в святой воде попы ноги моют, и от нее можно заразиться и заболеть. То ли это отец так мне внушил?

Но, главное, бабушка выкрала меня из дому, когда я был еще грудным младенцем, отнесла в церковь и окрестила! И с этим ни моя мать, ни мой партийный отец поделать ничего не могли. И что бы потом они не говорили, бабушка отвечала:

– Зато теперь он находится под покровом господа Бога. И Бог не оставит его своей милостью.

Папка фыркал, раздражался, но не спорил. Крестик родители мне носить запретили. Да и вообразить себе такое – пионера с крестиком на шее было, конечно, невозможно.


И о чем только не передумал я, лежа на больничной койке? Чего не перебрал в своей памяти… И как-то незаметно для самого себя погрузился в глубокий сон.


И снится мне, словно я нахожусь в своей родной школе. И сижу я за партой, вместе с другими учениками. И уже прошло очень много лет с тех пор, как все мы вышли из школы и стали взрослыми людьми. А учительница сидит за своим столом и выдает нам наши тетрадки.

И, вы ж знаете, как это бывает, когда проснешься и начинаешь вспоминать свой сон. Что-то запомнится отчетливо, ясно, а что-то расплывчато, и как бы кусками. (Как, впрочем, и когда начнешь вспоминать свою жизнь).

Я уже и не помню теперь, как выглядела в моем сне та моя первая учительница. Помню только, что это была моя первая учительница, и что она выдавала нам наши тетрадки по правописанию за первый класс.

И вот, открываю я свою тетрадку и вижу свои упражнения по русскому языку. И слова, написанные круглым каллиграфическим почерком. А кое-где – пометки и исправления, сделанные учительской рукой. И вот сижу я, над этой своей школьной тетрадочкой и, как дурак, плачу. На эти свои первые буковки, которые я когда-то выводил своей детской, неумелой ручонкой гляжу – и реву. И представляю себе, с каким тщанием я выводил тогда эти буковки, и каким был чистым и наивным мальчиком.

И вот гляжу, под моими заданиями кое-где учительской рукой сделаны какие-то пометки. И такие они нечеткие, блеклые. И тогда я напрягаю зрение, чтобы прочесть эти приписки. А они начинают при этом проявляться, словно живые. И вот читаю: «Ян Наделин – добрый, отзывчивый мальчик, всегда готов придти на помощь своему товарищу. Пользуется заслуженным авторитетом в классе. Все его любят и уважают».

Любят и уважают!

И как прочел я эти слова – так слезы у меня и брызнули из глаз. И вот закрыл я лицо ладонями, чтобы никто не увидел моих слез, и сижу за своей партой, реву. И сердце у меня этими слезами так и омывается, словно водой живой. И хотя и плачу – но на душе не только тоскливо, а и радостно, светло. Словно сам господь в мое сердце вошел.

И тут, каким-то неведомым образом, как это бывает только во сне, я вдруг оказываюсь у себя дома. А дом-то полон людьми. Тут и Артур, и Людка, и еще какие-то типы по комнатам бродят. И некуда мне от них деться. И вот забился я со своей волшебной тетрадочкой в уголок, к самому краешку стола, и опять стал листать тетрадочку. И, знаете ли, хочется мне ее показать всем этим людям, что по комнатам шастают. Вот, мол, какой я! Пользуюсь заслуженным авторитетом! Все меня любят и уважают! А буковки, какие красивые – одно загляденье! Но боюсь. Не поймут. Засмеют. И, главное, непременно опошлят мое письмо сокровенное. Потому закрыл я от всех руками свою тетрадь, и смотрю на мои школьные задания сам, никому их не показывая. Когда Руслан ко мне подходит. Я ему и говорю: «Смотри, сын, как твой папка в первом классе красиво писал! Не то, что ты. Уже в четвертый класс ходишь, а до сих пор пером водишь, как курица лапой»

Он посмотрел на письмо, и отвечает:

– Па-думаешь! И я тоже так могу!

– Ладно,– говорю, – иди. И чему Вас там только в школе учат?

А сам снова в пометки учительские всматриваюсь. И вот опять они проявляются перед моими глазами. Я и читаю: «Ян Наделин для меня – загадка. Живой, подвижный мальчик. Обладает тонким чувством юмора и буйной фантазией. Выделяется среди своих сверстников добротой и готовностью первым придти на выручку. После школы ему надо идти в университет, ПТУ для него – слишком мало».

А дальше, чувствую, написано самое главное. Что-то такое, что я непременно должен узнать.

И тут – топ, топ, топ!

Я и проснулся. А это мой сосед по койке, как тот слон, в туалет побежал. (Хотя Людка и уверяла, что я буду лежать в отдельной палате, как кум королю – а пока я дрых, мне какого-то бедолагу подселили). Так что самого главного о себе я не прочел. А жаль. Но, с другой стороны, если бы тот больной в туалет не поскакал – я, может быть, этот сон бы заспал, и вообще бы его потом не вспомнил.


Вы, конечно, знаете притчу о блудном сыне? Как он ушел из отчего дома, и промотал все родительское состояние, а потом батрачил на разных людей и ел вместе со свиньями, да еще и был этому рад? А потом раскаялся в своих поступках, вспомнил о своем отце, и вернулся к нему в отчий дом, готовый быть в нем самым последним рабом. И отец его вышел ему навстречу, и встретил его с великой радостью, и устроил пир в честь своего блудного сына. Знаете, да? Ну, так вот: я так не могу!

И не то, что не хочу – а не могу. Ну, как будто что-то внутри меня держит. (Бесы, бесы сидят!) И как подумаю, да как представлю себе, что надобно предстать во всей своей наготе перед отцом небесным… Страшно, братцы. Да и неудобняк. Начудил, наворотил дел, а теперь, слышь, попхнулся весь в грязи, со своим свиным рылом… И как сопоставлю, кто он, и кто – я… И как начну приставать к нему со своими просьбами… Мол, дай то, да пошли это… Ну, он и пошлет…

Ведь Бог-то – в самое сердце зрит, его не проведешь! Скажет, отойди от меня, не знаю, кто ты.

Так что раскаяться, попросить у Бога прощения – кишка тонка.

И долго, долго думал я, лежа в дурдоме, на эту тему. И знаете, что удумал? Решил действовать не напрямую, а стороной.

Надумал просить помощи у святой божьей матери. Чтоб не оставляла она меня своей милостью. Чтоб заступилась за меня перед господом Богом и умолила Его меня простить. Ведь как самому оправдаться? Никак. Жизнь профукал, божий дар пропил. Был дурным сыном, дурным мужем, дурным отцом. Вот и не смею теперь голову поднять. Одна надежда – на нашу царицу небесную, на нашу заступницу. Я, лично, так думаю. А вы как считаете?

В общем, помолюсь-ка я пресвятой божьей матери, чтоб не оставила она меня своей милостью. Чтоб заступилась за меня перед господом Богом.

Люди! Помолитесь и вы за меня, непутевого, за душу мою забубенную… И… И… быть может, и Вас тогда господь Бог простит!

Об авторе этой книги





Довгай Николай Иванович

Член Межрегионального Союза Писателей Украины,
гл. редактор электронной Литературной Газеты Путник.

г. Херсон





^ Свои комментарии по поводу прочитанного Вами рассказа Николая Довгая «Черная косточка» Вы можете оставить на его сайте Нечаянная Встреча.




Оставить свой комментарий на сайте Нечаянная встреча

(Нажмите CIRL и щелкните ссылку)


Похожие по теме книги:




Утраченный свет, скачать бесплатно

(Нажмите CIRL и щелкните ссылку или картинку)




Друзья до гроба, скачать бесплатно

(Нажмите CIRL и щелкните ссылку или картинку)

С другими произведениями автора Вы можете ознакомиться на сайте
Литературной газеты Путник

(Нажмите CIRL и щелкните ссылку или картинку)








Литературные проекты Николая Довгая




Нечаянная встреча

(Нажмите CIRL и щелкните ссылку или картинку)




Литературная газета Путник
(Нажмите CIRL и щелкните ссылку или картинку)




Портал Литературной газеты Путник

(Нажмите CIRL и щелкните ссылку или картинку)




Форум Литературной газеты Путник
(Нажмите CIRL и щелкните ссылку или картинку)


Николай Довгай


1 Клетка - танцплощадка в парке имени Ленина




1   2   3   4   5   6




Похожие:

Николай Довгай Черная косточка iconНиколай Довгай Утраченный свет
...
Николай Довгай Черная косточка iconНиколай Довгай Футбольный репортаж
Здравствуйте, дорогие товарищи! Начинаем наш репортаж о мачте одной шестнадцатой финала кубка Советского Союза по футболу между командами...
Николай Довгай Черная косточка iconОкрасы для записи в родословные
Полностью черная собака или черная с маленьким белым пятнышком на груди и возможно белыми кончиками лап
Николай Довгай Черная косточка iconВ центре — Николай Апаликов
В 2012 году на олимпиаде в Лондоне Николай Ковалёв завоевал бронзовую медаль в личных соревнованиях саблистов
Николай Довгай Черная косточка iconУколов Николай Иванович Николай Иванович Уколов родил­ся в
Николай Иванович Уколов родил­ся в 1932-м году в Башкирии. Окончил художественное училище в г. Со­ветская Гавань. Жил в Кувандыке,...
Николай Довгай Черная косточка iconНиколай Петров: «Шоу-бизнес сегодня ведёт непримиримую войну с серьёзной культурой»
Статья ««Я за честную игру» Пианист Николай Петров о детях, взятках и егэ» из номера
Николай Довгай Черная косточка iconКонкурс «Мумии»
Мероприятие получилось очень веселым и задорным. Все участники были в костюмах. По результатам праздника был выбран «Мистер Осень»....
Николай Довгай Черная косточка iconДокументи
1. /М/Мамонтов Николай Семенович/Мамонтов Николай Семёнович.doc
Николай Довгай Черная косточка iconСценарий композиции «Николай Чудотворец» (2010 год)
Русская Православная Церковь отмечает День Святителя Николая Чудотворца. Святитель Николай считается покровителем путешественников...
Николай Довгай Черная косточка iconБерегу, покой границы берегу
Тетрадка, листок, тракторист, звездочка, приморский, косточка, пригородный, безногий
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib2.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы