Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш icon

Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш



НазваниеОшо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш
страница3/17
Дата конвертации17.12.2013
Размер2.49 Mb.
ТипДокументы
источник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
лилой, божественной игрой; в лучшем случае — шутка, прит­ча, драма, прекрасно рассказанная, но тут нет ничего серьезного.

Я несерьезен; и, что бы я ни говорил, я говорю в очень несерьезном духе. Конечно, я искренен, но не серьезен. Что бы я ни говорил, я на самом деле хочу передать это вам, но если это не передается, я не буду расстроен. Если передается, я не буду гордиться. Если я полностью потерплю неудачу или вполне преуспею — все едино. Вот почему я несерьезен.

Вы здесь, быть может, всерьез, но постепенно я смогу убедить вас не быть серьезными, так как серьезность — это тень эго. Без "я" нельзя быть серьезным. Просто без "я" серьезность исчезает, по­тому что, когда нет "я", исчезает смерть. Умирает только "я", а не вы сами. Вы никогда не умирали и никогда не рождались. Вы всегда были здесь. Вы часть всего этого существования, вас нель­зя отделить от него.

Иногда вы могли быть в деревьях, вы могли быть деревом. Иногда — в птицах, вы могли быть птицей. Иногда — камнем, иногда — пото­ком, падающим с Гималаев. Миллионы способов. Миллионы форм. Миллионы имен. Да, вы существовали самым разным спо­собом. Никогда не было, чтобы вас не было; никогда не будет, что вас не будет, — форма меняется; то, что лишено формы, длится и длится.

Тут нечего быть серьезным. Но "я" боится, взвешивает. Приближается смерть. "Я" — это вес. "Я" не может смеяться.

Все мои старания — создать в вас такой глубокий смех, чтобы он остал­ся при вашем исчезновении. Танец остается, танцующий исчеза­ет. Тогда жизнь становится необыкновенно прекрасной — и только тогда жизнь прекрасна.

Так что не думайте обо мне, как о других религиозных деятелях, кото­рые очень серьезны. Если они серьезны, они не могут быть рели­гиозны — это мой критерий. Если ваши святые не могут смеять­ся, они, в лучшем случае, — подавившие себя грешники. Потому что подавивший себя не может смеяться, он всегда боится. Вме­сте со смехом можно выпустить наружу многое другое. Теперь он не может выпустить наружу только один смех. Ведь ему прихо­дится подавлять в себе все: секс, раздражение, зависть, нена­висть, любовь. Нельзя выражать только часть себя: или вы выра­жаете себя полностью, или все в себе подавляете. Вашим, так на­зываемым, святым приходится подавлять себя полностью. А по мне, святой тот, в ком нет ни малейшего подавления, во всем его существе. Когда он смеется, то смеется. Вовлечено все его суще­ство — все в нем колышется от смеха.

Запомните это — и особенно в связи с хасидизмом. Хасидизм создал величайшую традицию смеющихся святых; это один из прекрас­нейших вкладов хасидизма.

Хасидский мудрец не из тех, кто отрекается от мира. Он живет в мире, потому что отрицание его — слишком серьезно. Он не уходит с яр­марки — он поднимается над ней. Он живет там же, где и вы, но живет по-другому. Он живет рядом с вами, но, в то же время, он существует где-то еще. Он соединил сансару — мир и саньясу — от­речение.

Когда я посвящаю вас в саньясу, я делаю то же, что и хасид. Я не гово­рю вам: отправляйтесь в Гималаи — это было бы выбором, а вы­бор всегда серьезен: что-то приходится оставить, отрезать часть своего существа, искалечить себя.

Выбирая, вы двигаетесь в определенном направлении; тогда целое не воспринимается. Если вы живете в мире, то отвергаете отречение, саньясу, вы отвергаете медитацию. "Это не для нас, мы люди это­го мира". Но приходит день, когда вы уже сыты этим миром по горло, и оставляете его. Теперь вы боитесь в него вернуться. "Мы не от мира сего. Мы живем вне мира!" Но и в том, и в другом го­ворит только половина вашего сердца, вы не целы, вы не полны.

Хасидский мудрец полон. Он живет в мире, живет так же, как все. У него нет мании величия по поводу своей необычайности. Ему нет нужды ее показывать. Он есть!

Есть другие святые, которым нужно убеждать всех, что они особенные. Сама эта нужда показывает, что в глубине они очень обычные: это часть обыденного сознания — быть всегда нужным, желан­ным, желать, чтобы другие думали и чувствовали, что ты не та­кой, как другие: "Я особенный".

Как-то я ехал в поезде. В моем купе было еще трое людей. Они разго­варивали обо всем на свете. Ехать было далеко, надо было чем-то заняться. Заговорили о счастье. Один был очень богат, он сказал: "Я счастлив, у меня есть все, что мне нужно. Я преуспел, я до­стиг". Я взглянул на его лицо — ни следа прибытия, только невроз. Даже то, как он говорил — с такой уверенностью — было только же­ланием скрыть глубокую нервозность. Видно было, что внутри он дрожал, как лист на ветру. Он только делал вид. "Я достиг сча­стья", — говорил он. Но глаза его были, как пустыня: ни тени сча­стья, ни тени зелени. Он был почти мертв, опустошен, изношен.

Другой был членом политической партии. Он говорил: "Я счастлив, я нужен партии. Без меня они не победят на предстоящих выборах. Я нужен. В этом мое счастье".

Один думает, что счастлив, потому что накопил много богатств. Что общего у счастья с богатством? Богатство снаружи, счастье - внутреннее цветение. Счастлив может быть и бедный. Оно никак внутренне не связано с бедностью или богатством. Нищий, подо­бный Будде, может быть счастлив. А тот, кто говорит, что счаст­лив, потому что достиг больших богатств, только дурачит себя и притворяется.

Другой сказал: "Я счастлив, потому что я нужен". Когда в вас нуждают­ся, к вам приходит определенная значительность. Вы думаете, что существенны для кого-то или для партии, религиозной груп­пы. Но счастье не зависит от других. Если партия найдет себе по­лучше него (или похуже, что для них одно и то же), это будет для него страшным ударом. Если так, то это не счастье, а просто при­крытие действительности ласкающим душу словом.

Еще там была женщина. Она тоже сказала, что счастлива: у нее пятеро детей, прекрасные люди, уже взрослые. В них осуществились ее надежды. И муж искренне любит ее, он всегда был ей верен. В мо­лодости она, должно быть, была красива. Теперь ей уже за 50; ос­тался один скелет, одно воспоминание — воспоминание о про­шлом. Глаза потухли, вся жизнь прошла. Сама она не смогла, так что теперь это дело их, ее детей; ей предстоит жить их амбиция­ми.

Счастье никогда не живет чужим. Ему никого не нужно, ему хватает и себя. А она подчеркивает, что муж был верен ей, но видно: что бы она ни говорила, сама она не очень этому верит — все ведь видно по глазам. И вообще, говоря, что муж вам верен, вы выдаете свои подозрения. Или, что жена вам верна: отголосок сомнения. Пото­му что верность не знает сомнений и не думает о верности. Если это настоящая верность, вы о ней не знаете. Иначе где-то изнут­ри ее подгрызает червь сомнения.

Потом все повернулись ко мне и спросили: "Ну, а вы?"

"Я никогда не пытался быть счастливым, — ответил я. — И не принадле­жу никакой организации, религии или еще чему-нибудь. Никому я не нужен; если я кому-то нужен, то это его дело, а не мое. Мне не нужно быть нужным. Что же касается успеха, то я неудачник: мои руки абсолютно пусты.

Честно говоря, я мало интересовался счастьем, потому что я и так сча­стлив. Просто я счастлив. Без всяких причин".

Если для счастья есть причины, несчастье ждет вас в любой момент. Вы на самой грани несчастья, потому что причина может исчез­нуть. Пока вы не счастливы просто, без всяких видимых или не­видимых причин, пока вы не просто счастливы — беспричинно, иррационально, абсурдно, сумасшедше, — вы несчастны.

А счастливый не может быть серьезным. Несчастный серьезен, ему че­го-то не хватает. Он идет, рыщет, всегда напряжен, движется, стремится куда-то — ждет Годо. Такова натура несчастливого че­ловека.

Я достиг такой глубины, что даже не чувствую достижения. На самом деле, я никогда не отправлялся. Я несерьезен, внешность может обманывать. Вы, быть может, не видели меня смеющимся, но вы слишком серьезны: вам нужен смех. Когда вы просто счастливы, серьезность исчезает, смех исчезает.

Смех ваш болезнен. Вы слишком серьезны. Приходится смеяться.

Очень может быть, что Иисус никогда не смеялся, но христиане не­правильно это понимают. Я могу согласиться, что он никогда не смеялся. Это возможно: он сам был смех. Он смеялся глубоко и постоянно. Это было не событием, а процессом. Это не было тем, что приходит и исчезает. Это длилось всегда.

Если вы на самом деле счастливы, то нет нужды в смехе и нет нужды в слезах. И то и другое исчезает. Я несерьезен; я празднующий, просто празднующий. И, говоря с вами, я не излагаю ни учение, ни философию, ни религию — вовсе нет. Я просто хочу разделить с вами мое празднование. Сместитесь от слов к молчанию. Не слушайте слова, слушайте меня. Здесь, именно здесь — весть.

ВОПРОС: Если вы поможете мне найти вопрос, поможет ли мне это найти ответ?

ОТВЕТ: А это и не нужно. Если вы задаете вопрос — ответ найден. Дело не в от­вете, дело в вопросе. Вы не знаете настоящего вопроса — вот поче­му вы все ищете и ищете. А настоящего ответа никогда не бывает. Его не может быть, потому что вы упустили самое начало. Пер­вый шаг был сделан не туда.

Надо найти настоящий вопрос, ваш вопрос: он не должен быть чужим, его нельзя занять. Не надо повторять, как эхо, чужой вопрос. Не надо повторять.

Вы так раздражительны, что даже в вопросе вы повторяете других, вы отражаете других. Как могут быть подлинны ваши поиски? Как вы можете чего-то достигнуть? Невозможно: сами ваши поиски подражательны. Задайте свой вопрос!

Все мои усилия здесь — помочь вам задать подлинный вопрос, основ­ной: вопрос вашего существа, глубочайшей сердцевины.

Основной вопрос только один. Вот почему и основной ответ тоже толь­ко один. Можно задать тысячу ложных вопросов. Нельзя задать больше одного истинного вопроса, потому что в истинном вопро­се — все остальные. Он будет сущностью вашей тревоги, вашего страдания.

И вопрос этот не будет теологическим, он будет экзистенциальным. К нему не прийти чтением. К нему не прийти учением. Он придет, если вы отважитесь на встречу с собой. Если вы повернете взгляд в свое существо. Тогда он придет. Он уже здесь. Вы принесли его с собой. Это семя внутри.

А когда вы найдете истинный вопрос... Это я и помогаю найти, а не ис­тинный ответ. Ответ я оставляю для глупых. Отправляйтесь к священникам: у них есть правильные ответы; отправляйтесь к профессорам: у них есть правильные ответы. У меня есть только правильный вопрос.

Как только есть правильный вопрос, не надо искать ответа — ответ в нем самом. Они всегда вместе. Как только вы задаете подлинный, настоящий вопрос, идущий из вашего существа, а не от ума — чу­до! За вопросом приходит ответ. Так должно быть. Если вопрос ваш, то как может чей-то ответ утолить его? Жажда ваша — ее не утолит никакая чужая вода. Надо глубоко погрузиться в себя. Найдите вопрос — и ответ уже найден. Но это трудно, мучительно, вы ведь спешите: "Если у вас есть ответ, то уж дайте, пожалуйста. Если у вас есть ответ, к чему принуждать нас отправляться на по­иски вопроса?" Вы любите все готовое. Это невозможно. Так вас обманывают, так вы обманываете себя. Так рождаются религии: христианство, иудаизм, индуизм, джайнизм.

Махавира нашел свой вопрос и нашел свой ответ. Вокруг него собра­лись люди: те, жадные, кто не удосужился спрашивать, кто не ут­руждался. Они видели возможность: этот человек нашел ответ. Они собрались отовсюду. Они уцепились за ответ. Глупее не при­думаешь. Ответ можно запомнить, но это не поможет.

Я расскажу вам притчу. Случилось так: некий человек был очарован рекой, что протекала рядом с его деревней. Он захотел спуститься по ней вниз, до самого конца, чтобы увидеть, как река впадает в океан. Конечно, он принялся изучать старинные тексты: надо бы­ло узнать, спускался ли кто вниз по реке. Спускались многие. Во все века многие были очарованы рекой. Но его озадачило то, что ответы их были различны. Он не мог им верить.

Один утверждал, что река прямая. Другой говорил: через пять миль река сворачивает направо, а еще один — что ровно через пять миль река сворачивает налево. Видя большую путаницу в текстах, он обратился к людям: может, жив кто-нибудь из тех, кто спускался по реке. Таких нашлось много: советовать ведь очень приятно. В каждом столь глубоко сидит желание стать гуру, это так приятно для него. Это приятно для эго. Когда надо советовать другому, каждый становится мудрым. Может, в своей жизни он оказался дурак-дураком, но когда другой в затруднении — становится муд­рым с кучей советов. Конечно, никто им не следует, и хорошо, что никто не следует ничьим советам. Так вот, много советчиков и притвор оказалось и в деревне этого человека. Он был у них, но остался в еще большем смущении, потому что у каждого были свои представления.

Наконец, он собрал большой материал. Спланировал карту.

На бумаге все выглядело просто замечательно; на бумаге всегда так. Вот почему все тексты прекрасны на бумаге. И он отбросил все противоречия: из целого выбрал основное целое. Теперь эта со­ставная река была чисто умственным представлением. Он же был очень доволен своим планом, картой и — отправился вниз по реке.

Тут же стали возникать проблемы: он планировал через пять миль свернуть направо, но река не следовала карте. Он был ошеломлен и испуган. Все усилия достигнуть мудрости оказались тщетны — река не слушалась. Ни одна река не слушается ваших карт. Ему было так тревожно двигаться в неизвестности: впереди могли ждать опасности. Но ему ничего не оставалось, как плыть вместе с рекой. Если река не может следовать карте, что делать? Прихо­дится двигаться с рекой. Он не мог заснуть всю ночь.

На следующее утро он ожидал увидеть деревню на берегу. Никакой де­ревни. Он был голоден, растерялся. Что делать?

Что же, все описания — ложь? Ничего подобного. Но река есть река, она меняет свой путь. Иногда она поворачивает налево; теперь она свернула направо. Иногда там бывает деревня; деревня появ­ляется и исчезает. Река постоянно меняет свой путь. У реки нет логики, она не составная. Просто она живая. Никогда ничего не­известно заранее.

Человек был голоден, подавлен. Карта оказалась полной бессмысли­цей. Что делать? Река создает проблемы.

Один, молча, плывя по течению, он начал размышлять: что делать? Тексты не помогли, советы оказались бесполезны — что теперь де­лать? Он начал размышлять. И вдруг пришло понимание: "Река не создает проблем, их создают карты. Река не создает никаких проблем. Река даже не знает, что я здесь. И река не может быть ко мне враждебна".

Он выбросил карты в воду. Проблемы кончились. Теперь он стал плыть вместе с рекой, без всяких ожиданий. Все его огорчения кончились.

Если вы плывете вместе с рекой жизни, вы найдете свой вопрос, и вы найдете свой ответ.

Но все горе в том, что вы уже нашли ответ. У вас есть карты, тексты, рекомендации, и куча обманщиков продолжает давать вам сове­ты. Им очень приятно советовать. Вы просто жертва, повод. Им хочется советовать. Им дела нет до того, что вам нужно. Они и не смотрят на вас. У них уже сложились определенные представле­ния.

Пойдите к христианам; у них есть определенное представление о Боге. Даже реки не текут по определенному пути — как же у вас могут быть определенные представления о Боге? Он — река сознания. Может быть, когда-то в прошлом кто-то знал реку, текущую так. Ее уж больше нет на том же месте. Старик Гераклит сказал: "Нельзя дважды ступить в одну и ту же реку". Река всегда течет, меняется, струится, всегда движется. У реки нет определенного русла.

Жизнь свободна. Жизнь — это свобода. Бог — это абсолютная свобода. Нельзя иметь определенного отношения, определенных представлений. Если они есть, вам будет трудно, вы будете думать, что Бог создал для вас трудности. Да выбросьте ваши священные писания в реку! Плывите вместе с рекой, и все будет прекрасно.

Забудьте ответы, если вы хотите найти свой вопрос. Вы так окружены ответами, что в такой толпе и путанице почти невозможно найти настоящий вопрос. А настоящий вопрос — это ключ.

Я не даю вам никакого ответа. Если вы пришли ко мне за ответом, то обратились не по адресу. Я не даю вам никаких карт сознания. Я не даю вам никаких концепций Бога. Я просто даю вам жажду, страстную жажду. Я делаю насущно необходимой вашу жажду, уз­нать свой подлинный вопрос. Дальше все пойдет само собой.

Ответ следует за вопросом. Это несомненно. Так бывает всегда. Такова сама природа этого. Прежде — жажда вопроса, а ответ придет. Но вы стараетесь ловчить. Вы говорите: "К чему тревожиться о воп­росе? Ведь есть ответы. Они доступны и дешевы. Да и советчиков хва­тает". Так что, к чему заботиться о собственном вопрошании?

Но если вопрошание не ваше, то и его исполнение будет не вашим.

Ответы не помогут. Необходимо другое состояние сознания. Только другое состояние сознания может стать ответом. Вопрошая, вы начинаете меняться. Вопрошайте все, и не просите легких отве­тов. Продолжайте вопрошать, идите до самого конца, чтобы вся ваша вопрошающая жажда сконцентрировалась, собралась в одну точку. Она, как стрела, входит в сердце, глубоко проникая. Это бо­лезненно, но ничего не достигается без боли. Страдание — часть роста. Вы ищете комфорта и заимствуете ответы. Тогда не прихо­дите ко мне, потому что я брошу вас в бездну вашего существа.

Поначалу это похоже на смерть, поначалу это похоже на ничто. Но ес­ли вы мужественны, вскоре появится вечное основание. Впервые вы дома. Это похоже на боль рождения: ребенок должен пройти через родовую травму, должен выйти из чрева.

Вот сейчас вы в чреве своего ума. Медитация — не что иное, как выход из чрева ума: от мысли к немыслию, от бессознательности к со­знанию, от заимствованного, подражательного существования к подлинности.

Да, я помогаю вам найти вопрос. Но тогда ответ уже не нужен: он при­ходит одновременно, нет и секундного разрыва. Ответ неотделим от вопроса. Вопрос и есть ответ. Само вопрошание и есть процесс понимания. Сам поиск и есть цель.


ВОПРОС: Все подлинно стоящее приходит благодатью. В чем логика или нело­гичность благодати, как привлечь ее?

ОТВЕТ: Благодать — не то, что порою есть, а в другое время нет. Благодать всег­да. Она сама сущность существования. Существование благодат­но, исполнено благодати. Но порою, она с вами, порою, вы упуска­ете ее. Идет дождь; вы то под ним, то нет. Но дождь идет все вре­мя. Так что, причину надо искать в себе. Иногда вы укрываетесь от благодати.

Благодать — сама природа существования. "Я" — укрытие. Вы защищае­тесь даже от благодати. Сами того не зная, вы создаете вокруг се­бя защитную зону, создаете броню. Благодать доступна — недо­ступными становитесь вы. Вот почему кажется, что она приходит редко.

Когда вы перестаете защищаться... Вы сидите. Раннее утро, солнце еще не поднялось. Смотрите на небо: вот поднимается новое солнце. Все вокруг — мир и покой. Пробуждается новая жизнь. Рождается новый день. Вы становитесь частью бесконечного целого, проис­ходящего вокруг вас. Вы не наблюдатель, не посторонний. Вы участвуете в мистерии. Это не то, что солнце поднимается, а вы глядите на него, нет. Вы и солнце становитесь одно. Тогда вы без­защитны. Стена исчезает. Брони больше нет. Тогда не просто солнце поднимается там, далеко в небе, а вы сидите тут, на земле.

"Там" и "здесь" исчезают. Есть только одно целое. Тогда вы забываете себя. В этом забвении вы больше не остров — вы стали частью су­ши. Никаких преград — и вдруг вы исполнены благодатью, вы вдруг больше не несчастны, вдруг больше нет тьмы. Все прекрас­но. Вы благословляете все. В это мгновение только одно возника­ет в вашем сердце: глубокая благодарность, глубокое благогове­ние. Просто быть — превосходно, просто дышать — великолепно. Просто быть живым в этот момент.

Иногда так бывает, когда сидишь с любым существом: мужчиной, женщиной, ребенком — сидеть молча, ничего особенно не делая, потому что это всегда род занятий, которым вы продолжаете за­щищаться. Даже не разговаривая! Когда вы погружены в любовь, вы предпочитаете сидеть в молчании. Любящие мало разговари­вают. Они не сообщают, они сообщаются. Возникает тонкое об­щение. Они так глубоко знают друг друга, что понятен даже жест. Слова не нужны. От них коробит — они помеха, они мешают резо­нансу. Люди сидят тихо, и вдруг — благодать: что-то большее их обоих и всего окружающего их. Они слились в едином чувстве. Облако девственной благодати окружает их. Они не двое, двойст­венность исчезает. Они полностью освобождены от своей обособ­ленности. Время остановилось. Это благодать.

Потом они снова начинают говорить, снова вторгается "я" — они защи­щены и благодать потеряна.

Да, все, что прекрасно, все, что подлинно и хорошо, приходит благо­датью; никогда — от усилия. Все усилия так малы. Что вы можете? Вы такие крошечные. Атомы, — что мы можем? Так ограниченны, — что мы можем? Если мы будем пытаться стать счастливыми своими усилиями, мы только все более и более станем несчаст­ными. Это то, что происходит во всем мире; каждый старается стать счастливым. Чем больше вы стараетесь, тем несчастнее ста­новитесь. Все ваши усилия напрасны. Не только напрасны — все ваши усилия приносят результат, прямо противоположный: вы хотите стать счастливыми, а становитесь несчастными.

Я слыхал об одном старике. Он был одним из несчастнейших на свете. Вся деревня устала от него: всегда он был мрачен, всегда жаловался, всегда в плохом настроении, всегда кислый. И чем дольше жил, тем все более желчным становился, и ядовитее становились его слова. Люди избегали его: несчастье становилось заразным. Не быть несчастным рядом с ним было как бы оскорбительно. Он создавал несчастье и в других.

Но однажды, когда ему исполнилось 80 лет, случилось невероятное - никто не мог поверить. Мгновенно всех облетел слух: "Старик се­годня счастлив, не жалуется, даже улыбается; у него все лицо пе­ременилось".

Собралась вся деревня. Старика спросили: "Что случилось с тобой? В чем дело?"

"Ни в чем", — ответил старик, — "80 лет я старался стать счастливым и ничего не вышло, — так что, я решил обойтись без счастья. Вот почему я счастлив".

Именно так. Так происходит во всем свете. Старайтесь — и станете не­счастными. Чем больше вы стараетесь, тем больше это приносит огорчений.

Спросите пробужденных. Все познавшие говорят: "Просите счастья и станете несчастными". Примите счастье — и внезапно вы счастли­вы: больше нет усилия, и благодать доступна. Своими усилиями вы отбрасывали ее.

Вы — свои злейшие враги. И прекрасно это знаете: если у вас и бывают минуты счастья, то это не из-за вас. Вы это знаете, но ваше "я" не хочет с этим считаться.

Вы знаете, что вдруг однажды птица запоет в роще, и все затихает в вас. Вы слушаете ее; и на минуту нет больше горя, нет больше ада, — рай достигнут. С вашей стороны тут ничего нет. Птица по­ет, а вы просто слушаете. Слушая, вы пассивны: никаких усилий. Что вам делать? Птица поет, роща зеленеет. На мгновение вы стали пассивными, женственными, ничего не делая. И вдруг она здесь. Она всегда была здесь. Вам нужно было только остановить­ся.

Лао-Цзы говорит: "Стремитесь, и вы упустите. Не стремитесь — и это уже здесь". Сокровище, которое вы ищете, — внутри вас. Все по­иски тщетны.

Увидьте все как есть. Существование — это праздник. Это празднова­ние! Оно уже танцует — в каждом листике, в каждом ручейке, в каждом камне и в каждой звезде — оно всегда танцует. И вы при­глашены. Иначе вас бы здесь не было. Вас принимают, иначе вас бы здесь не было.

Но вы отказываетесь. Вам чего-то надо, вы хотите невозможного: стать счастливым. Несчастливый не может стать счастливым, но все старается. Бросьте вы эту чепуху!

Ко мне приходят и спрашивают: как стать счастливым? Я отвечаю: "Если вы спрашиваете "как", вы никогда не будете. Будьте! — тут нет никаких "как". "Как" — это проблема. Как быть счастливым - абсурдный вопрос. Будьте счастливы — чего спрашивать: "Как"? Нет науки счастья. Что бы ни говорили американские книжки. Все Карнеги — посредственность, но раскупаются бойко. После Библии лучше всего идет Дейл Карнеги. Он хороший торговец. Он знает, что все хотят счастья. Он знает, что каждый стремится к успеху. Он знает, что каждый ищет любви. Он исполняет жела­ние. Он дает вам "как". Он предлагает вам книги: "Как преуспеть", "Как добиться расположения", "Как стать богатым".

Но я говорю вам: "Нет никаких "как"". "Как" — это тревога. Вы и так уже знаете много способов стать счастливым — от этого такая путани­ца. Плюньте. Вспомните о старике, его 80-летии, и о том, как он решил обойтись без счастья. Сумеете ли вы стать несчастным, если вы решили обойтись без счастья? Кто тогда сможет сделать вас несчастным? И как? Раз — и несчастье стало невозможным. Несчастье — побочный продукт вашего желания быть счастливым. Огорчение — побочный продукт вашего желания преуспеть. Чув­ство поражения, скука, изношенность — побочные продукты ам­биции.

Надо просто увидеть, больше ничего. Увидеть то, как есть, и само ви­дение освободит вас. Иисус говорил: "Истина освобождает". Я со­гласен — совершенно верно. Истина освобождает. Увидьте сам факт, — то, как вы делаете себя несчастными. Если хотите сделать себя еще несчастнее, постарайтесь стать счастливее. Да увидьте вы, как это происходит! Увидьте, как вы становитесь несчастны. Было ли вам плохо, когда вы ничего не ждали? Когда вы не ожи­даете, вы просто счастливы. Счастье естественно, несчастье надо заработать. Для несчастья нужно приложить старание; счастье - это то, что есть.

Да, все подлинно стоящее приходит благодатью. Говоря "благодать", я не имею в виду теологическое понятие. Я не имею в виду, что есть Бог, сидящий всех выше на крыше и присматривающий за вами: кто ведет себя паинькой — будет счастлив, и на него польет­ся благодать, а бяки — в ад. Из-за вашей глупости вы даже Бога своего сделали глупым.

Нет никого, сидящего на крыше; благодать — просто природа сущест­вования. Никто ее не дает, не изливает на вас. Это не награда, да­ющаяся святым, потому что они оказались паиньками. Никто не преграждает ей доступ к вам, потому что вы — грешники и никог­да не слушались добрых советов священников, церкви, организо­ванной религии, потому что оказались бунтарями. Никто не дает и никто не препятствует.

Благодать в самом существовании. Она просто здесь. Это часть жизни. Никто ее не дает, но она может стать вашей. Никто не мешает ей достичь вас, помешать можете только вы. Дело в вас. Дело не в том, чтобы просить и молить Бога: "Буде милость твоя". Дело просто в том, что благодать достигается, если вы не создаете бро­ню вокруг себя. Может быть броня греха, может быть броня свя­тости. Это надо понять: броня может быть золотой, броня может стать железной. Главное: в броне вы недоступны благодати.

И у хорошего человека есть "я", конечно, очень благочестивое, святое, священное. Верующий человек — благочестивый эгоист. Он дума­ет: "Я столько постился, сколько денег отдал на благотворитель­ность, на больных и больницы, на то и на это; я построил столько церквей и храмов, заботился о стольких бедных; и молюсь я каж­дый день, и никогда я не совершил ни одного греха". Гордое, зако­ренелое "я". Такой недоступен благодати.

Грешник тоже создает свою броню. Он думает: "Другие меня не волну­ют. Я живу так, как мне нравится. Черт бы побрал это общество". Он бунтарь, он грешит, чтобы просто утвердить свое "я", и он мог бы сказать: "Я — это я, железное "я". А у верующего человека "я" - золотое. Но золотое или железное — не важно.

Кого я называю "истинный мудрец"? Истинный мудрец тот, у кого нет никакой брони, нет никакого убежища, который не защищен ни­чем. Истинный мудрец тот, кто открыт существованию, оно мо­жет течь сквозь него. Он открыт ветрам, открыт солнцу, открыт звез­дам.

Истинный мудрец — это глубокая пустота. Все проходит через него, ни­чему нет препятствий. Тогда каждое мгновение — благодать. Каж­дое мгновение — вечность. Каждое мгновение — Бог. И этот Бог не есть что-то отдельное от вас, это ваша глубочайшая сердцевина.


ВОПРОС: Вы любите меня?

ОТВЕТ: Нет! Никоим образом! Я вообще ничего не делаю (Do you? No do). Ес­ли вы чувствуете мою любовь, то не потому, что я люблю вас: это потому, что я есть любовь. Так что вы можете ее чувствовать, но ко мне это не относится.

Представьте, как распускается цветок, и аромат струится во все сторо­ны. Цветок ничего не делает, чтобы он распространялся, цветок не прилагает ни малейшего усилия, чтобы он распространялся; не думайте, это не оттого, что вы проходили мимо, цветок послал вам аромат. Если бы никто не прошел, аромат струился бы на пу­стую поляну. Он не направлен; никакого усилия. Он просто есть. Когда цветет цветок, струится аромат. Когда вы достигли своей глубочайшей сердцевины, струится любовь. Любовь — это аромат.

То, что вы называете любовью, не любовь. То, что вы называете любо­вью, может быть чем угодно, но только это не любовь. Это может быть сексом. Может быть жаждой обладать. Может быть одиноче­ством. Может быть зависимостью. Может быть жаждой властво­вать. Это может быть всем, чем угодно, но это не любовь.

Любовь не стремится к обладанию. Любовь никак не связана с кем-то другим; это состояние вашего существования. Любовь — это не отношение. Отношение в ней возможно, но она не отношение. Отношение может быть, но она не ограничена им. Она вне него, она больше него.

Любовь — состояние существования. Когда она отношение, это не мо­жет быть любовью, потому что есть двое. А когда встречаются два "я", неизбежен постоянный конфликт. Так что, то, что вы называ­ете любовью, это постоянная борьба. Порою, правда, вы устаете и не боретесь, но вот вы отдохнули и снова готовы.

Редко бывает, чтобы любовь струилась. Напротив, почти всегда это ло­вушка "эго". Вы пытаетесь управлять другим, он пытается управ­лять вами. Вы пытаетесь владеть другим, он пытается владеть ва­ми. Это не любовь. Это — политика. Это — игра во власть. Отсюда столько несчастий из-за любви. Если бы это было любовью, зем­ля должна бы стать небесами. Что-то незаметно. На самом деле трудно найти ад более адский, чем этот мир. Как же он стал та­ким адом? — от добрых намерений.

Вы говорите о любви, но всякий раз прячете в ней отраву. Говорите о любви к Родине, и прячете в ней глубокую болезнь национализ­ма, империализма. Говорите о любви к семье, а за этим нена­висть к другим семьям. Вы объединяетесь в семью, потому что трудно бороться с другими семьями в одиночку. Вы вместе, как индийцы: в одиночку трудно бороться с Пакистаном. То же самое относится к Пакистану. И к Китаю. И к Америке. И к России. То же самое относится ко всему миру.

Пока вы в таком состоянии, как сейчас, вы не можете любить. Когда вы спрашиваете меня о любви, я всегда чувствую, насколько не­возможно говорить об этом: вы одно имеете в виду, а я другое. Так можно говорить веками, не приближаясь к единству, к собе­седованию, потому что вы назвали любовью то, что любовью не является.

Снимите этот ярлык, взгляните, что скрыто в нем: ненависть, раздра­жение, зависть, ревность, самолюбие, жажда властвовать, разру­шать. Нет, так я вас не люблю. Потому что для меня любовь не может быть действием: к ней нельзя прикладывать усилия, лю­бовь нельзя сделать. Можно быть любовью, но любить нельзя. И тогда любовь приобретает необычайную красоту, тишину и мол­чание. И тогда любовь становится молитвой. Тогда не будет нуж­ды идти, ни в какой другой храм: состояние любви и есть храм.

Хасидские мудрецы познали сладость этой любви. Они любили весь мир. Они любили обычный мир необычайной любовью. Они жи­ли в мире, цвели в нем. Они не пытались никуда скрыться. Были мужьями, отцами. Жили очень обычно.

Иногда приходится видеть, что люди, отказывающиеся от мира — зако­ренелые эгоисты. Их отказ от мира — на самом деле неудача их любви. Их любовь постигла неудача, и из-за этой неудачи мир стал отвратителен. Но они думают, что мир на самом деле отвра­тителен. Они думают, что несчастливы из-за других.

Муж оставляет жену и отправляется в Гималаи. Он думает, что его за­труднения и несчастья из-за жены. Дело вовсе не в ней. Его за­труднения и несчастья оттого, что он не находится в состоянии любви. В состоянии любви никто не сможет создавать для вас не­счастья. Это невозможно.

Познавший любовь похож на исполненного благодати; никакой зави­симости от условий. Что бы ни случилось, оно не повлияет на со­стояние его существа. Его можно убить, но сделать несчастным нельзя. Можно бросить его в лагерь, но сделать несчастным нель­зя. Его свобода остается полной. Его свобода остается незатрону­той, не задетой.


ВОПРОС: Занимаясь медитацией по вашему методу, я замечаю, что тело делает­ся здоровее и сильнее, а понимание еще меньше, чем прежде. Чем больше я прыгаю и танцую, тем больше храплю. Отчего это?

ОТВЕТ: В храпе пет ничего плохого; он так же свят, как и все другое. И нет ни­чего плохого в теле. Никогда не думайте в дуальных конструкциях: что вы отличны от своего тела, что вы — другое. Никогда не мыслите в двойственных категориях. Тело — это тоже вы, самая наружная ваша одежда. Именно телом вы касаетесь существова­ния. Снаружи вы касаетесь Бога телом, изнутри касаетесь того же Бога сознанием. Но снаружи или изнутри — все равно.

Так называемые религии создали разделение, раскол. Они говорят, что вы — это не ваше тело. Потому что они против мира, они про­тив тела.

Я не против мира, я не против тела. Пусть тело будет красивым. Пусть тело будет здоровым. Пусть тело будет полным благодати. Пото­му что только в благодатном теле становится возможным благо­датное сознание. Только в здоровом теле становится возможным внутреннее здоровье. Только в мирном, молчаливом, спокойном теле становится возможным спокойное сознание. Запомните: ни­каких разделений. Одна и та же волна выходит наружу и входит внутрь. Это подобно дыханию, выходящему наружу и входящему внутрь, подобно миганию глаза: закрылся — открылся, внутрь - наружу, закрылся — открылся, вдох — выдох. Это две ваши полови­ны, два крыла. Так что, не беспокойтесь. Первое, что надо запом­нить: тело свято.

Второе, что надо запомнить. Если вы чувствуете, что от медитации ва­ше понимание уменьшается, можно быть уверенным только в од­ном: то, что вы принимали за понимание, не было пониманием. Иначе бы оно увеличилось.

Как оно может убывать? Как оно может уменьшаться? То, о чем вы ду­мали, как о понимании, сознании, было самосознанием, а не со­знанием. Это должно было быть сознанием "я". Теперь оно умень­шается. Хорошо. Так и должно быть. Вы стоите именно на пути. Сознание "я" будет потеряно; только тогда возникает сознание.

Самосознание — больное сознание. Люди сознают свое "я". Разница очень тонкая. Вы входите в комнату. Можно войти с понимани­ем, можно войти с сознанием "я". Понимание означает, что вы идете с внутренним светом, вы двигаетесь полностью пробужден­ный. Каждый шаг делается осознанным: идете, подходите, сади­тесь — все делается в полном сознании. Это прекрасно. Так шел Будда.

Но когда вы сознаете свое "я", нет никакого внутреннего света. Вы встревожены присутствием стольких людей, они здесь. И вы на­чинаете ежиться. Вы идете напряженно, с усилием: другие здесь. Что они скажут? Как они скажут? Как они отнесутся к вашему присутствию? Какое составят мнение? Вот что будет. Вы можете хорошо говорить, можете проговорить целый день, но если вас вдруг подвести к микрофону и предложить обратиться к тысячному собранию, вы вдруг начинаете заикаться и запинаться — не­вротическая реакция. Вы потеряли контроль. Что случилось? Вы слишком сознаете свое "я". Вы слишком заботитесь о том, что по­думают другие. Сознание "я" — болезненное состояние.

Если вы достигли понимания, вы говорите с пониманием. Понимание исходит из глубины вашего существа. Оно течет от внутреннего существа к другим. Сознание "я" течет к вам от чужих глаз. Это боязнь других. Сознание и сознание "я" прямо противоположны.

Так что, если медитация приносит вам чувство, что ваше понимание уменьшается, это просто значит, что вы за понимание принимае­те сознание "я". Хорошо. Пусть будет так. Это не потеря. Это ухо­дит болезнь.

Вскоре, когда она уйдет, ваша энергия преобразится. Та же энергия ос­вободится от сознания своего "я". Теперь она станет доступной. Вы становитесь пробужденнее. Пробужденность — и жизнь стано­вится благодатью. Сознание "я" — жизнь становится несчастьем. Пробужденность — и вы достигаете своего существа. Сознание "я" — вы продолжаете ждать мнений и оценки других.

"Я" всегда боится других, потому что ему приходится зависеть от их мнений, от того, что они скажут. Если они скажут, что вы краси­вы, вы красивы. Если скажут, что вы хорошие и святые, вы хоро­шие и святые. Если говорят, что вы нехороший человек, "я" уязв­лено. Оно зависит от мнения других.

Все это парадоксально: другие боятся вас, вы боитесь других. Они со­знают свое "я" из-за вас, вы сознаете свое "я" из-за них. Вы спо­собствуете болезни друг друга. В достигшем понимания нет ни­какого "я".

В свете знания нет пламени свечки "я", это просто свет безо всякого источника. Он движется, живет благодатью. Он не тревожится, что о нем скажут другие. Считают ли они его святым или греш­ником, ему все равно. Он знает, какой он есть: он
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17




Похожие:

Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconКнига ни о чем беседы о сутрах сосана, третьего патриарха дзен
...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconВведение слово к читателю
Из всех историй, которые Ошо Раджниш рассказывал своим ученикам на протяжении многих лет, эта, вне всяких сомнений, является одной...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван Шpи Сатья Саи Баба прашhотхара вахиhи поток вопросов и ответов беседы с Бхагаваном Шри Сатья Саи Бабой
Книга представляет собой запись бесед с Бхагаваном Шри Сатья Саи Бабой аватаром нашей эпохи. Вселенский Учитель говорит о смысле...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван шри сатья саи баба прашанти вахини поток высшего мира к читателю
Нилаям, а эта книга является английским переводом серии, которую Шри Сатья Саи Баба написал на тему "Прашанти". Преданно изучайте...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconСаи Сатья Сакха ( Саи – истинный друг ) Божественные взаимодействие, опыты и преобразования в моей жизни 2002 г. Содержание
Йога Рао – и встречался с хорошо известными писателями книг о Бабе, такими как Шри П. Балу, Шри Р. Ганапати, Говард Мёрфет, доктор...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван Шри Сатья Саи Баба сандеха ниварини разрешенные сомнения
В этой книге освещаются эзотерические истины философии Веданты, даются практические рекомендации для ищущих духовного продвижения,...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван шри сатья саи баба сутра вахини аналитические афоризмы о высшей реальности поток мудрости
Все Шастры наследуют свою ценность и силу из своего источника – Вед. Ими устанавливаются правила и нормы в согласовании с принципами...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван Шри Сатья Саи Баба
Дхарме (праведности, правильном действии), содержит универсальные духовные истины и предписания относительно всех сторон человеческого...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван шри сатья саи баба упанишад вахини содержание
Совершая это великое дело, Он использует как древние, так и современные средства – и Санатана дхарму, и науку. Его книги, лекции...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван шри сатья саи баба дхйаhа вахиhи предисловие (к английскому изданию)
Язык телугу, на котором говорит Баба, мелодичный, простой и проникающий в самое сердце. При переводе на английский теряется приличная...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib2.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы