Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш icon

Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш



НазваниеОшо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш
страница4/17
Дата конвертации17.12.2013
Размер2.49 Mb.
ТипДокументы
источник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
есть.

И он знает это настолько наверняка, что ему не нужно спрашивать мнения других.


^ БЕСЕДА ВТОРАЯ

В Ропшице, городе, где жил рабби Нафтали, у богатых лю­дей, чьи дома стояли отдельно или на окраине города, был обычай нанимать человека, чтобы тот присматривал за их собственностью по ночам.

Поздно вечером, когда рабби Нафтали бродил по опушке леса, он повстречал такого сторожа, прохаживавшегося взад и вперед. "На кого ты работаешь?" — спросил рабби. Сторож ответил и, в свою очередь, спросил: "А ты на кого работаешь?" Эти слова, как молния, поразили цадика. "Я еще ни на кого не работаю", — смущенно пробормотал он. Затем он долго прохаживался рядом со сторожем и нако­нец спросил: "Не поступишь ли ко мне в услужение?" "Охот­но, но что мне надо будет делать?" "Напоминать мне", - сказал рабби Нафтали.

СТОРОЖ

Однажды хасидского мистика Йозефа Якоба спросили: "В чем разница между раввином и цадиком?"

Раввин — обычный священник организованной религии, церкви, сина­гоги, храма. Цадик — восставший мастер, не принадлежащий ни к какой организации, только самому себе. Рабби — учитель, цадик - мастер. Учитель учит, но сам он не прошел преображения. Цадик тоже учитель, но он учит своей жизнью, самим своим существом, он — то, что мы в Индии называем "сатгуру" — просветленный мастер — это цадик в хасидской терминологии.

Итак, Йозефа Якоба спросили: "В чем разница между раввином и ца­диком?"

Мастер ответил: "Цадик помнит, рабби знает".

Рабби многое знает, но сам он не помнит. Он потерялся в своем зна­нии. Он может быть великим ученым, может быть большим спе­циалистом во всем, что касается священных текстов. Но цадик помнит! Может быть, он многого и не знает, а может быть и зна­ет, но это не важно. Он помнит, он помнит себя. И в этой памяти состоит вся разница.

Спрашивающему трудно было понять, и он попросил: "Объясните, по­жалуйста, подробнее". И хасид рассказал ему притчу.

Рассказывают, что однажды случилось так: принц своим дурным пове­дением разгневал отца. И уж так принц повел себя неделикатно, так не по-царски, что отцу пришлось изгнать его из королевства.

Но отец думал, что принц раскается, попросит прощения и вернется обратно. А принц просто исчез. Он не пытался искать связи с от­цом. Можно было подумать, что он только того и ждал, как бы сбежать из царства, как бы сбежать из дворца и от отца. Он бро­дил поблизости от царства, связался с компанией пьяниц, кар­тежников и проституток — худшим сбродом, какой только можно найти. Он стал одним из них. Но не только, постепенно он стал их вожаком. Конечно, он ведь все-таки принц, так уж ему на роду написано.

Прошло много лет. Отец все старел и старел, и все тревожился о благо­получии своего единственного сына. Видя приближающуюся смерть, он послал одного из самых умных своих министров вер­нуть сына обратно.

Министр отправился в роскошной золотой карете, с множеством слуг, чуть не полк отправился за ним. На некотором расстоянии от ла­геря оборванцев была раскинута величественная золотая палатка. Министр послал гонца к принцу, сам же не стал себя утруждать. Он остался вне лагеря: войти в него было ниже его достоинства. Нищий лагерь; немыслимо было ему войти в грязную дыру, в ко­торой жил принц и все эти падшие люди. Министр пытался най­ти контакт с принцем, но общение было невозможно: расстояние уж слишком велико. Так ничего у него не получилось, и он вер­нулся обратно.

Тогда послали другого, более мужественного. Он был отважен, он по­нял причину неудачи первого посланца: первый министр не умел общаться. И он поступил по-другому; он отправился одетый, как простолюдин, и без всяких слуг. Он просто пошел и смешался с этой компанией. Он стал у них своим; и постепенно, мало-пома­лу ему самому полюбилась их свобода. Во дворце было, как в тюрьме: никакой свободы. А здесь каждый был абсолютно свобо­ден. Никто никому не мешал, каждый был предоставлен сам себе. Конечно, это были пьяницы, но они были чудесные собеседники. Конечно, это были картежники, но они были премилые люди.

Второй министр тоже не выполнил поручение: он сам больше уже не вернулся во дворец дать отчет царю.

Царь очень обеспокоился. Казалось, делать нечего. Он обратился с просьбой к третьему министру, не только мужественному, но и мудрому. Это была последняя попытка.

Третий министр попросил трехмесячный отпуск, чтобы подготовить­ся. Только тогда, не раньше, он сможет отправиться в путь. Царь спросил: "К чему ты собираешься готовиться?" Он ответил: "К то­му, чтобы помнить себя".

И ему был дан трехмесячный отпуск. Он отправился к цадику, к мас­теру, чтобы достигнуть большей памяти (mindfull — букв. полно­ты сознания). Вести себя, как первый министр было абсолютно бессмысленно: общение было невозможно. Второй поступил луч­ше, но тоже потерпел неудачу: не сумел помнить себя. Поэтому он сказал мастеру: "Помоги мне, чтобы я мог помнить себя и по­мнить, что я пришел из дворца, чтобы выполнить очень важное поручение". Три месяца прошли в медитации, методе самовоспоминания, в том, что Будда называл памятованием (букв. полно­той сознания). Затем он отправился.

Он повел себя так же, как второй. Оделся простолюдином, в простую одежду, — и не просто обычным человеком, — он отправился к ним пьяницей. Но он только делал вид, на самом деле он не был пья­ницей. И он жил со всей этой честной компанией, делая вид, что он пьяница, делая вид, что он картежник, и даже делая вид, что влюбился в проститутку. Но все это была одна видимость: на са­мом деле он действовал. И постоянно, как подводное течение, он спрашивал себя: "Кто я? Зачем я пришел сюда? Для чего?" Он на­блюдал себя. Он был наблюдатель. И, конечно же, он добился, че­го хотел.

И хасидский мистик добавил спросившему: "Он был цадик".

Первый — рабби, учитель. Вы тонете в реке, а он стоит на берегу и по­дает вам разумные советы; но он никогда не прыгнет в реку, что­бы спасти вас. Он и себя-то не может спасти. Он боится погру­зиться в реку. Он не владеет искусством плавания, искусством самоприпоминания.

У него нет мужества. Он цепляется за берег, за удаленное место, без­опасное, он там, где он уверен в своей безопасности, в своей спасенности. Говорит он прекрасно, он все может рассказать вам о плавании, но он не может броситься и спасти вас. Он сам не уме­ет плавать. Он — рабби, учитель.

Таких учителей можно найти везде. Они стоят столько же, сколько их советы. Их советы заимствованы, они не пришли к ним через их собственный опыт. Это не знание, это знания. Они не прошли через это. Это не преобразило их. Это не их; оно не возникло из их сознания. Их существо не кристаллизовано. Ум их полон зна­ний, а сердце совершенно пусто.

Второй был мужественен, но мужества у него было больше, чем мудро­сти. Он сам утонул. И вы учтите: когда вы прыгаете в воду, чтобы кого-то спасти, первое, что для этого нужно - самому уметь пла­вать.

Был со мной такой случай. Сидел я на берегу реки. Вижу, человек то­нет; я вскочил, побежал к воде, но прежде, чем добежал до самой кромки, увидел, как другой человек, тоже стоящий на берегу, прыгнул в воду. Так что я воздержался. Я уже почти было прыг­нул, но воздержался. Ведь кто-то уже опередил меня. Но тут я ви­жу, что тот, кто прыгнул, начинает тоже тонуть. Он доставил мне лишние хлопоты — мне пришлось спасать обоих.

И вот я спросил этого второго: "Что случилось? Почему ты прыгнул?" Тот ответил: "Я совершенно забыл! Тонул человек. Это так меня взволновало, мне так захотелось его спасти, что я совершенно за­был, что не умею плавать".

Можно забыть. В самый ответственный момент можно оказаться как бы под гипнозом.

Второй был мужественен, но недостаточно мудр. Встречаются и такие учителя. Поэтому пусть вас особо не впечатляет мужество, пото­му что только одно оно спасти не может.

Третий тип учителя — это цадик. Он из своего опыта знает то, что пер­вый знает из вторых рук. Он отважен, как второй, он идет на риск, но он еще и мудр. Он помнит себя.

Помнить себя — все искусство и наука религии. Всю религию можно сгустить в слова: вспомнить себя.

Прежде, чем мы углубимся в разбирание вопроса, что такое память о себе, надо (и совершенно необходимо) понять то бессознательное состояние, в котором вы живете, — сон.

Вы, наверное, думаете, что находитесь в очень пробужденном состоя­нии. Только Будда, Бал Шем Тов, Моисей и Махавира пробужде­ны. А вы крепко спите. Я вот слышу, как вы сейчас похрапываете: крепко спите. Не говорите, что вы бодрствуете только потому, что глаза у вас открыты. Одного этого еще недостаточно, чтобы бодр­ствовать. Например, человек находится в коме. Он дышит, но из того, что он дышит, следует ли, что он живет? Он существует почти как растение. Никто не живет только оттого, что он дышит, никто не пробужден только оттого, что у него глаза открыты. Да­же пьяница идет по улице с открытыми глазами. Можно ли ска­зать, что он пробужден? Да вовсе нет. Понимание, осознанность (awareness) есть внутреннее качество сознания; оно не имеет ни­какого отношения к тому, открыты глаза или закрыты.

Кришна в Гите говорит: "Когда весь мир крепко спит, и тогда йог бод­рствует" (Я ниша сарвавхутаям тасьям джаграти самьями). Когда весь мир в глубоком сне, когда во всем мире темная ночь, йог неизменно бодрствует. Это не означает, что йог никогда не спит, вовсе нет. Он спит, но закрыты только его глаза. Его тело спит, но он пробужден, в сознании. Где-то в глубине струится ру­чей памяти о себе. Что до его тела, то оно крепко спит; но наблю­дающее "я" остается пробужденным. Как внутренний свет, оно продолжает гореть.

Тот, кто помнит, бодрствует, даже во сне. Тот, кто не знает, как вспом­нить себя, - не пробужден, хотя его глаза и открыты. Вы ходите по рынку: делаете свою работу, занимаетесь своим делом, возвраща­етесь домой, боретесь, любите, ненавидите, едите, спите, делаете все, что можно — но все это происходит с вами, как с роботом. Все механически; не вы делаете все это. Делая все это, вы не пробуж­дены. Это просто происходит с вами; вы ведете себя, как машина.

Даете ли вы себе какое-то время, чтобы обдумать ситуацию, или вы просто реагируете? Нет никакого промежутка, никакого разрыва. Оскорбление... гнев... как будто кто-то зажигает лампочку. Вклю­чил, выключил. А какая же свобода у лампочки? Когда вы ее включаете, лампочка не может сказать: "Как раз сейчас я не в на­строении. Я, пожалуй, немного отдохну. Можете щелкать выклю­чателем сколько вам угодно; что-то мне не хочется зажигаться". Нет, свет так ответить не может. Включили — ему приходится го­реть; выключили — приходится гаснуть.

Не таков ли и ваш гнев? Вам улыбаются — и вы улыбаетесь. На вас на­летают со злостью — и вы злитесь. Ваша улыбка только реакция? Или это ответ? Ответ — это не реакция, реакция — это не ответ. В чем же разница между ответом и реакцией?

Реакция автоматична, она "встроена". Вам улыбаются — вы улыбаетесь. На вас налетают со злостью — и вы злитесь. Все создают другие. Вы только реагируете.

Ответ же сознателен. Пусть злятся, сколько им угодно, а вы уж сами решите, злиться вам или нет.

Будда как-то проходил одной деревней. Подобралось несколько чело­век его противников, и принялись горячо и злобно его оскорб­лять. Он слушал молча, очень спокойно. И из-за этого спокойст­вия им стало как-то не по себе. В них возникло неловкое чувство: они оскорбляют человека, а он слушает их, как музыку; тут что-то не так. Что происходит? Они начали переглядываться.

Один из них обратился к Будде: "В чем дело? Ты что, не понимаешь, что мы говорим?"

"Именно при понимании, возможно такое глубокое молчание", — отве­тил Будда. "Приди вы ко мне десять лет назад, я бы бросился на вас. Тогда не было понимания. Теперь я понимаю. И из-за вашей глупости я не могу наказывать себя. Ваше дело решать, оскорб­лять меня или нет, но принимать ваши оскорбления или нет — в этом моя свобода. Вы не можете мне их навязать. Я от них просто отказываюсь, они того не стоят. Можете забрать их себе. Я отка­зываюсь принимать их".

Люди были ошеломлены. Они не могли понять, в чем дело, и попро­сили: "Пожалуйста, объясни нам".

Будда отвечал: "Садитесь и слушайте меня. В той деревне, что я мино­вал перед вашей, люди пришли ко мне с гирляндами цветов и сладостями. Но я был сыт и сказал им: "Я не могу ничего съесть. Прошу вас, заберите ваши дары и раздайте их другим, это мой дар людям вашей деревни". Как, по-вашему, что они сделали?"

"Должно быть, они вернулись в деревню и раздали сладости", — ответил кто-то.

"Теперь рассудите, что же мне делать", — продолжал Будда. "Вы пришли ко мне с оскорблениями, а они мне не нужны; я сыт и не собира­юсь принимать их. Что же вам теперь делать? Бедные вы, несчастные. Придется вам пойти и раздать их в деревне".

Будда отвечает. Вы реагируете. Он просто смеется. А то, что он сказал, — прекрасно. Он сказал: "Из-за вашей глупости я не смогу нака­зывать себя. Можете оставаться со своей глупостью; в этом вы свободны. Но почему я должен сам себя наказывать? Приняв хоть одно из ваших оскорблений, я начинаю сам себя наказы­вать".

Когда вы разгневанны, вы наказываете себя по чужой вине. Реакция неосознанна. Ответ — явление полной пробужденности. Но вам не удастся просто перейти от реакции к ответу. Это зависит не от ва­шего решения. Между тем и другим необходима память о себе, необходимо понимание, осознанность. Иначе, прежде чем вы ус­пели сообразить, вы уже среагировали.

Кто-то оскорбил вас, и, еще не отдавая себе отчета, вы рассердились. Злость уже пошла в вас. Тут дело очень тонкое. Нужно глубокое осознание. Нужна память.

Будда часто учил своих учеников ходить, но ходить в полном созна­нии. Идя, знайте, что вы идете. Это не значит, что вам предлага­ют все загнать в слова и повторять про себя: "Вот, я иду". Если вы повторяете, вы не сознаете. Нужно всего лишь чувство осознания. Идите с сознанием. Ешьте с сознанием. Дышите с сознанием.

Дыхание входит; пусть это отразится во всем вашем существе: дыха­ние входит. Дыхание выходит; пусть это отразится во всем ва­шем существе: дыхание выходит. И вы почувствуете, как глубо­кое молчание опускается на вас. Если вы наблюдаете дыхание, входящее внутрь и выходящее наружу, это глубочайшая из всех мантр.

Нет нужды повторять: 0м, 0м, ...Рам, Рам, потому что постоянно идет великая естественная мантра: — вдох-выдох. Нет нужды со­здавать искусственную мантру. Наблюдайте свое дыхание. И от этого наблюдения происходит великая перемена. Если вы идете и наблюдаете свою прогулку, вы увидите: прогулка есть, а гуляю­щий исчезает. Едите: идет процесс, едока нет.

"Я" — это не что иное, как сгусток непонимания. Когда вы приходите к пониманию, то постепенно этот сгусток непонимания, который мы называем "я", исчезает. Как если бы вы внесли лампу в ком­нату, темнота исчезает. Понимание — это лампа, о которой мы го­ворили в первый день. Будьте сами своей лампой.

В свете кого-то другого вы на несколько мгновений можете почувство­вать себя счастливым, живым; но вот приходит время расстава­ния, потому что ничей путь не может быть вашим путем.

Зажгите свое пламя. Осветите свое существо. В этом свете первое что исчезает, это "я", потому что "я" есть не что иное — запомните это, — как залежи, толщи неведения.

Наблюдайте: гуляете, едите, ложитесь спать, закрываете глаза, засыпа­ете. Продолжайте наблюдать. Одно только наблюдение, и все бес­покойство, суетливость исчезают; вы чувствуете, как спокойствие окружает вас — покой, молчание.

И это молчание совсем не такое, как обычный покой... Например, се­годня утром: молчат деревья, птицы молчат, отдыхают; покой. Но это покой, а не молчание.

Молчание внутри, покой снаружи. Покой зависит от внешних усло­вий, молчание необусловлено. Так что, не принимайте покой за молчание. Если вы примете покой за молчание — а так делают миллионы... Отправляются в Гималаи, чтобы достичь молчания. Они могут найти покой, но не молчание. Гималаи совершенно спокойны; но как только вы вернетесь обратно в мир, вы увидите, что покой исчез.

Молчание — то, на что можно положиться. Оно в вас. Покой — то, что зависит от условий, которые не зависят от вас. Нельзя овладеть покоем, но это и не нужно. Если вы узнали молчание, молчание заполнит все пространство, где бы вы ни оказались. Теперь вы знаете его секрет.

Покой можно создать технологически, молчание — никогда. Полный покой можно создать в специальной звуконепроницаемой каме­ре. Там спокойнее, чем в Гималаях; но такой покой мало чему поможет. Вы насытитесь им по горло, вам захочется выйти, вы почувствуете большое беспокойство.

Джон Кейдж в своей книге "Молчание" рассказывает, что в Гарвард­ском университете есть абсолютно звуконепроницаемая комната для некоторых научных экспериментов.

Кейдж был там; это самая большая звуконепроницаемая комната в мире. Там полный покой. Но Кейдж вдруг там услышал два шу­ма. Он встревожился: ведь место абсолютно звуконепроницаемо. Он спросил лаборанта, в чем дело. Тот рассмеялся и сказал: "Эти два звука в вас самом. Один шум — это шорох ваших мыслей, ра­бота нервной системы. Другой — шорох крови, омывающей все тело, кровообращение".

"Но раньше я никогда не слышал этих звуков", — сказал Кейдж.

Лаборант ответил: "Вы никогда этого не слышали, потому что всегда так много звуков снаружи. Теперь все совершенно спокойно. Ни­каких звуков вовсе. Вот почему вы слышите, как работает ваш механизм: постоянно работает мозг, постоянно работают милли­оны нервов, непрестанным потоком струится кровь".

И Кейдж сказал: "Покоя недостаточно. Нужно молчание".

Даже в самой спокойной комнате остается ваша внутренняя сутолока. Вы услышите свои же мысли, услышите работу своего тела, ус­лышите биения своего сердца.

Молчание — то, что вне всего этого, оно необусловлено. Оно приходит только тогда, когда вы помните. Если вы можете помнить о себе, делая тысячи самых обычных вещей: копая в саду, поливая рас­тения, с кем-то говоря, кого-то слушая, просто продолжая на­блюдать. В вас должно отражаться все, что происходит.

Только учтите: не надо все сопровождать речью, так как, загоняя жизнь в слова, вы упускаете красоту. Не говорите себе: "Я гуляю. Вот шагнула левая нога. Вот шагнула правая нога. Вот дыхание по­шло внутрь, вот выходит наружу". Если вы начнете оформлять все словами, вы снова заполнитесь своим собственным шумом.

Просто наблюдайте, как входит дыхание, не думайте об этом. Видьте, чувствуйте это. Устремитесь вместе с ним. Вот дыхание на мгно­вение остановилось. Останьтесь на это мгновение в тихом молча­нии: ничто не движется. Неподвижность. В этом состоянии неподвижности вы ближе к Богу, чем когда бы то ни было.

Затем дыхание начинает выходить. Выходит. И снова, выйдя все нару­жу, на единое мгновение дыхание останавливается. Наблюдайте. В этой остановке вы опять ближе всего к Богу.

Создайте ритм. Тогда не нужно никакой другой медитации. Одно это памятование приведет вас к вашему же сокровищу.

Обычно мы живем во сне. Все мы сомнамбулы. Ходим, занимаемся делами — все во сне. Как-нибудь заметьте, как вы ворочаетесь во сне, и поймете, что это значит. Вот вы просто идете по дороге, а в ваш ум входят тысячи мыслей. Вы идете, как робот, не понимая, куда вы идете, что вы делаете, зачем идете, что происходит с те­лом, мимо каких деревьев вы проходите, не сознавая, что дует ве­тер. Нет, вы ничего не чувствуете. Цветок посылает вам свой аро­мат — он вас не достигает. Мир прекрасен — вы не понимаете. Вы потерялись в своих мыслях, но все равно двигаетесь.

Лягните себя. Проснитесь, поймите хоть на мгновение. Осознайте всю ситуацию, и внезапно вы увидите разницу между обычной сон­ной жизнью и жизнью Будды. На одно мгновение вы стали Буд­дой. Когда вы понимаете, вы на мгновение стали Буддой. Все до­стоинства Будды переходят к вам. И от этого прикосновения в вас возникает глубокое желание достигнуть этого, как вечного со­стояния вашего существа.

Добивайтесь все большего и большего понимания, пользуйтесь каж­дой ситуацией. Вовсе не надо уходить из мира, уходить с рынка. Там, где вы есть, пользуйтесь любой ситуацией, чтобы пробудить себя. А использовать можно каждую ситуацию.

Вот почему хасиды не против мира, они не очень жалуют отречение, они не оставляют мира. Но, живя в миру, как все, они использу­ют каждую ситуацию, чтобы сделать себя все более и более про­бужденными.

Пользуйтесь каждой ситуацией, потому что каждая ситуация может быть использована.

А теперь послушайте эту прекрасную историю.

В Ропшице, городе, где жил рабби Нафтали, у богатых лю­дей, чьи дома стояли особняком или на окраине города, был обычай нанимать человека присматривать по ночам за их собственностью. Поздно вечером, когда рабби Нафтали бродил по опушке леса, окружавшего город, он повстречал сторожа, бродившего взад и вперед, и спросил его, на кого он работает.

Простой вопрос, но простой вопрос может оказаться очень глубоким. Простая ситуация, но простую ситуацию можно использовать, чтобы пробудить себя. Мирское так же и священно, обычное так­же и необычно. В материи спрятано нематериальное. Дело только в том, чтобы знать секрет: как им пользоваться.

Он спросил, на кого тот работает.

Простой вопрос. Формальный вопрос. Но он стал озарением. Каждое мгновение может стать дверью.

^ Сторож ответил и в свою очередь спросил: "А на кого вы работаете, рабби?"

Так как рабби тоже гулял по той же дороге, то сторож, должно быть, подумал, что он тоже сторожит у кого-то.

"А на кого вы работаете, рабби?"

Снова простой вопрос. Но иногда, когда вы в нужном настроении, са­мые обычные вещи становятся вестниками божественного.

^ Эти слова, как молния, поразили цадика. "Я еще ни на кого не работаю" - в смущении едва проговорил он.

Конечно, он человек пробужденный. Иначе бы он ответил: "Я работаю на Бога". Раввин, обычный учитель, так бы и сказал, ровно ничего не имея в виду. Этот рабби искренний, правдивый человек.

Вопрос стал очень важным: "А вы на кого работаете, рабби?" — "Я еще ни на кого не работаю", — смущенно только и мог выговорить он.

Как можно сказать, что работаешь на Бога? Он (рабби) не работает ни на какого другого богача. Он человек Божий, священный, раввин, но не обычный священник: он пробужден.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17




Похожие:

Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconКнига ни о чем беседы о сутрах сосана, третьего патриарха дзен
...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconВведение слово к читателю
Из всех историй, которые Ошо Раджниш рассказывал своим ученикам на протяжении многих лет, эта, вне всяких сомнений, является одной...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван Шpи Сатья Саи Баба прашhотхара вахиhи поток вопросов и ответов беседы с Бхагаваном Шри Сатья Саи Бабой
Книга представляет собой запись бесед с Бхагаваном Шри Сатья Саи Бабой аватаром нашей эпохи. Вселенский Учитель говорит о смысле...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван шри сатья саи баба прашанти вахини поток высшего мира к читателю
Нилаям, а эта книга является английским переводом серии, которую Шри Сатья Саи Баба написал на тему "Прашанти". Преданно изучайте...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconСаи Сатья Сакха ( Саи – истинный друг ) Божественные взаимодействие, опыты и преобразования в моей жизни 2002 г. Содержание
Йога Рао – и встречался с хорошо известными писателями книг о Бабе, такими как Шри П. Балу, Шри Р. Ганапати, Говард Мёрфет, доктор...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван Шри Сатья Саи Баба сандеха ниварини разрешенные сомнения
В этой книге освещаются эзотерические истины философии Веданты, даются практические рекомендации для ищущих духовного продвижения,...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван шри сатья саи баба сутра вахини аналитические афоризмы о высшей реальности поток мудрости
Все Шастры наследуют свою ценность и силу из своего источника – Вед. Ими устанавливаются правила и нормы в согласовании с принципами...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван Шри Сатья Саи Баба
Дхарме (праведности, правильном действии), содержит универсальные духовные истины и предписания относительно всех сторон человеческого...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван шри сатья саи баба упанишад вахини содержание
Совершая это великое дело, Он использует как древние, так и современные средства – и Санатана дхарму, и науку. Его книги, лекции...
Ошо. «Истинный мудрец» бхагаван шри раджниш iconБхагаван шри сатья саи баба дхйаhа вахиhи предисловие (к английскому изданию)
Язык телугу, на котором говорит Баба, мелодичный, простой и проникающий в самое сердце. При переводе на английский теряется приличная...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib2.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы