Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров icon

Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров



НазваниеРоберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров
страница1/10
Дата конвертации23.10.2012
Размер1.03 Mb.
ТипДокументы
источник
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
1. /Час ночных кошмаров.docРоберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров

Роберт Лоуренс Стайн

Час ночных кошмаров





«Час ночных кошмаров»: ЭКСМО-Пресс; Москва; 200?

ISBN 5-04-007949-4

Оригинал: R. L. Stine, “The Nightmare Hour”,

Перевод:


Аннотация



«Ну разве можно в веселый и жуткий праздник Хэллоуин усидеть дома, как того требуют родители? — с досадой думают Энрю, Майк и Лиз. - Что с того, что и в прошлом, и в позапрошлом году именно в этот день исчезли без следа какие-то дети? Уж мы-то никуда не пропадем и устроим грандиозный «прикол» тому противному и жуткому старикану, владельцу тыквенного поля». Сказано - сделано: едва над землей восходит луна, ребята пробираются в его владения, и кровь стынет у них в жилах. Длинные стебли растений извиваются, как змеи, а потом...


Посвящается Сьюзен Лори

Роберт Стайн

Час ночных кошмаров




Тыквенная голова




Предисловие



Предо мной под серым предвечерним не­бом простиралось тыквенное поле. Я со­бирался выбрать себе одну побольше, покруглее, чтобы сделать из нее фонарь к Хел­лоуину1. Но эта осень выдалась теплой, и, про­бираясь меж рядами тыкв, я понял, что пришел слишком поздно. Большинство тыкв уже раз­мягчились и начали подгнивать, на их боках по­явились темно-коричневые пятна, тучи мошек роились над ними и ползали по растрескавшей­ся корке.

Я все же продолжил поиски. Тем временем солнце село. Стало холодно. Услышав негром­кий глухой звук, я остановился. В моем направ­лении покатилась тыква. Она перекатилась че­рез поникшие плети, потом через ровный учас­ток темной земли — и замерла у моих ног.

Я вытаращил глаза. Что заставило ее катить­ся? Поле казалось совершенно ровным. Вдруг тыквенные плети начали извиваться и скрючи­ваться. Еще одна тыква покатилась по земле. Я повернулся и пошел обратно, так ничего и не выбрав.

Когда я писал эту историю, мне вспомни­лись тот жутковатый серый день и тыквенное поле, которое вдруг ожило у меня на глазах...

***


— Это же значит — испортить весь празд­ник! Почему мы должны в Хэллоуин быть дома в восемь? Как можно ходить по домам, когда еще светло! — возмущался Майк.

Мама закатила глаза.

— Садись в машину, — сказала она. — И пере­стань ныть. Ты сам знаешь, из-за чего в этом году введен «комендантский час».

— Из-за того, что родители глупые, — бурк­нул Майк.

— Из-за того, что исчезли те ребята в про­шлый Хэллоуин, — напомнил я. — И в поза­прошлый тоже.

— А нам-то что до этого? — пожал плечами Майк.

— Ладно, Майк, лезь в машину, — сказал я. — Мы с Лиз хотим заняться делом.

— А я не хочу выбирать тыквы. Это ску-у-чно, — Майк скрестил на груди свои худые руки и надул губы. — Почему мы должны ехать?

— Потому что мы делаем это каждый год, — терпеливо ответила мама.

Она привыкла к капризам Майка. Мы все привыкли.

— А давайте не поедем, а притворимся, что мы уже ездили, — предложил Майк.

Он парень сообразительный. Ему десять лет, он на два года младше меня и все время на что-нибудь злится.

Мама говорит, он в этом не виноват. Все дело в том, что он рыжий. «Рыжие — такие вспыльчивые», — часто повторяет она.

He понимаю, какое к этому отношение име­ют рыжие волосы. Майк все время ворчит, ру­гается, машет кулаками и напрашивается на не­приятности.

На прошлой неделе он ввязался в драку, и в результате ему выбили два зуба. Хорошо еще, что они и так качались.

Из-за этих выбитых передних зубов он сам стал похож на тыкву для Хэллоуина с вырезан­ными глазами и ртом. Но когда я пошутил на эту тему, он мне так засадил кулаком под дых, что у меня чуть не вывалился обратно весь обед.

— Кончай, Майк, поехали, — сказал я и в шутку подтолкнул его сзади, чтобы он не стоял на месте.

Он быстро повернулся и замахнулся на меня кулаком:

— Сейчас как дам!

— Эй, ты что? Я же нечаянно! — засмеялся я.

— За нечаянно бьют отчаянно! — огрызнул­ся он.

— Давай, Майк, садись, — вмешалась в раз­говор Лиз. — Я еще никогда сама не выбирала тыквы на поле. Ты мне поможешь найти хоро­шую.

Майку Лиз нравится. Обычно при ней он ведет себя как шелковый.

Все еще с надутым лицом он забрался на пе­реднее сиденье.

Мы с Лиз подняли к небу глаза, радуясь, что наконец-то можно ехать. Мы с ней сели сзади и застегнули ремни безопасности.

Лиз двенадцать, как и мне. Она живет в доме напротив. Но ее родители каждый день работа­ют допоздна, поэтому Лиз много времени про­водит у нас.

Мы оба смотрели в окно, глядя, как пролета­ют мимо деревья. Осенние листья падали по­всюду красно-желтым дождем. Вскоре деревья кончились. Мы неслись мимо ферм и полей, уже распаханных перед зимой.

— Так что, Майк, ты мне поможешь выбрать тыкву? — спросила Лиз.

— Ладно. Только пусть Эндрю тебе не помо­гает, — ответил Майк. — Потому что все его тыквы всегда внутри гнилые. Как и он сам.

— Ну и пожалуйста, — сказал я.

Я понимал, что он ищет повода для ссоры, но мне противно ссориться с ним все время. И почему ему нужно постоянно ершиться?

Я глянул в окно и увидел на обочине оран­жевый, в форме тыквы рекламный щит. «Тык­венная ферма Палмера, 1 миля» — было напи­сано на нем.

Я представил себе мистера Палмера, вла­дельца фермы. Ну и страшилище! Он мне напо­минает одно из своих пугал — высокий, худой, в слишком широком для него комбинезоне. Всегда ходит такой деревянной походкой, охра­няя свои поля, и глядит на каждого пугающими пустыми глазами, похожими на глубокие тем­ные дыры.

— Вот мы и приехали, — бодрым голосом объявила мама, сворачивая на длинную, усы­панную гравием подъездную дорогу, ведущую к площадке для машин.

Четыре-пять автомобилей стояло возле не­ровного деревянного забора.

Я вылез из машины и потянулся. День был солнечный, но для октября довольно холодный. Я видел, как изо рта идет пар. Воздух здесь был свежим и приятным.

У ворот нас приветствовала молодая женщи­на в оранжевой куртке и оранжевой же шерстя­ной лыжной шапочке.

— Тыквы на первом холме немного перезре­ли, — сказала она нам. — А здесь, у ворот, уже все выбрано, посмотрите на следующем поле.

Мы поблагодарили ее и прошли в ворота.

Да, вот еще что, — окликнула она нас, — видите, вон там — высокий зеленый забор? — указала она налево. — Мистер Палмер не лю­бит, чтобы к нему подходили. Договорились?

— Почему это? — спросил Майк. — Что там такое?

Чего еще было ждать от Майка?

— Это личный участок мистера Палмера, — ответила молодая женщина.

Мы прошли в ворота. Тыквенное поле про­стиралось без конца и без края насколько хва­тало глаз, взбегая вверх на холм и спускаясь вниз. Тонкие зеленые плети расползались, как змеи, по черной земле. На концах плетей сиде­ли тыквы — все разного размера, сотни и сотни тыкв, как оранжевые воздушные шарики, при­крепленные к земле.

Над тыквами косо торчали на высоких шес­тах пугала. Это были всего лишь старые пальто, набитые соломой. Но издалека они казались ус­талыми стариками, согнувшимися под ветром.

— Эй, Эндрю, — прошептал Майк, поспевая рысцой, чтобы не отстать от меня и Лиз. — Да­вайте обследуем личный участок Палмера. Мо­гу спорить, самые лучшие тыквы он прячет там.

— Еще чего! Хоть сегодня постарайся не втя­гивать нас в неприятности, ладно? — сказал я.

Струсил, — пробормотал Майк.

Я пропустил это мимо ушей. Мне совсем не хотелось с ним ссориться.

Шаркая кроссовками по сухой земле, я за­шагал впереди всех к тыквенным бороздам. Щурясь от ослепительного послеполуденного солнца, я заметил на вершине первого холма двух ребят. Спотыкаясь, они шли вниз, с тру­дом неся огромную тыкву.

Майк засмеялся.

— Посмотрите на этих придурков. Черта с два они смогут ее доволочь!

Наклонившись, он подобрал с земли тыков­ку размером с небольшой мяч.

— Эндрю, лови! — кинул он ее мне.

Растерявшись, я слишком поздно поднял

руку. Тыква пролетела у меня над головой и шмякнулась на землю.

— Ух ты, спелая! — крикнул со смехом Майк.

Он увернулся, когда я бросил одну в него. И опять засмеялся.

— Эх ты, Эндрю, промазал! Кидаешь, как девчонка!

— Ну, Майк, держись! — пригрозила ему в шутку Лиз. — Сейчас я тебе покажу, как дев­чонки кидаются!

Она наклонилась, схватила полусгнившую тыкву, чтобы швырнуть в него.

— Эй, ну-ка прекратите! — крикнула ма­ма. — Мистер Палмер смотрит.

Мистер Палмер вышел из-за пугала. И дви­нулся к нам с сердитым лицом. Несмотря на холод, он ходил без пальто. На нем был мешко­ватый джинсовый комбинезон поверх оранже­вой фланелевой рубахи. Космы седых волос до плеч спадали из-под оранжевой бейсболки, на­детой козырьком назад.

Самым странным в его внешности была бо­рода, такую я никогда не видел. Она была оран­жевая, клочковатая и свисала с подбородка пуч­ками. Это напоминало ту противную мякоть, что находишь внутри тыквы, когда ее разреза­ешь.

Он сердито покачал головой, холодно глядя на нас своими пустыми глазами.

Лиз уронила тыковку, которую собиралась бросить.

Мама поежилась.

— Здесь все хорошие тыквы выбраны. Беги­те на вершину холма. Может быть, там найдете получше. Я вас догоню.

И мы побежали, перепрыгивая через ряды тыкв. Когда мы достигли вершины, поднялся сильный ветер, сдувая светлые волосы Лиз ей в лицо. Солнце закрыло облаками, и над тыквенным полем темной океанской волной проне­слась тень.

— Эй, глядите, куда понесло Майка! — крик­нул я, указывая рукой.

Майк стоял на склоне холма в тени высокого зеленого забора. И дергал за щеколду калитки.

— Майк! Убирайся оттуда! — заорал ему я.

Не обращая на меня внимания, он сильнее

дернул за щеколду. Мы с Лиз сбежали вниз и попытались оттащить Майка. Но он вцепился в щеколду мертвой хваткой.

— Убирайтесь! Прочь отсюда! — прогремел голос у нас за спиной.

Ахнув, я обернулся и увидел мистера Палме­ра. Уперев руки в боки, он стоял и смотрел на нас своими жуткими, как у пугала, глазами.

Майк выпустил из рук щеколду и попятился.

— Это моя личная коллекция, — сказал мис­тер Палмер голосом, который, казалось, шел у него из самой груди. — Мои детки. Мои заме­чательные малыши. Но, думаю, вам это будет неинтересно.

— Извините, — тихо произнес Майк.

Я еще никогда не слышал, чтобы Майк за что-то перед кем-то извинялся. Но под ледя­ным взглядом мистера Палмера даже мой не­устрашимый братец спасовал.

Мистер Палмер поскреб свою колючую ры­жую бороду. Потом, к моему удивлению, он протянул свою ручищу, охватил растопыренны­ми пальцами макушку Майка и сжал ее.

— Не созрела еще, — сказал мистер Пал­мер. — Но уже на подходе.

Может, это он так шутит? Пытается острить?

Мы с Лиз нервно хохотнули.

Но лицо мистера Палмера оставалось холод­ным и серьезным.

— Это плоды моих экспериментов, — кив­нул он в сторону забора. — Мои детки. Держи­тесь подальше от моих деток.

— Э-э... пойдем, Майк, — с запинкой прого­ворил я. — Я там приметил одну хорошую тык­ву, — я указал на другой конец поля.

Потом схватил Майка за руку и оттащил его.

— Чего он нарывается? — сердито пробор­мотал Майк и оглянулся через плечо. Но мис­тер Палмер уже исчез. — Вот вернусь и раско­лочу всех его малышей.

— Не кипятись, — сказал я. — Забудь об этом.

— Майк прав, — поддержала моего брата Лиз. — Негодяй этот Палмер. Зачем он так сжал Майку голову?

Майк сам напросился, — сказал я.

Терпеть не могу, когда Лиз встает на его сто­рону.

Майк уставился на высокий забор.

— Что в них может быть такого особенного, в тех тыквах? Почему он не дал нам даже по­смотреть на них?

— Не все ли равно? — отрезал я. — Давайте выберем одну хорошую и уедем отсюда.

Майк поддал ногой одну из тыкв. Она под­скочила и покатилась вниз с холма. Он засме­ялся и пнул вторую.

— Прекрати! — крикнул я. — Мы из-за тебя в еще худшую историю вляпаемся.

— А, наплевать! — крикнул Майк и припус­тил от меня, пиная на бегу тыквы.

— Прекрати!

Я побежал за ним, поскользнулся на чем-то мягком и грохнулся на спину.

— О-ох! — простонал я, приземлившись на мягкую гниющую тыкву. Кислый запах окутал меня со всех сторон.

Я медленно встал и, вывернув назад шею, уви­дел густую оранжевую слизь. Скользкая тык­венная мякоть прилипла сзади к моим джинсам и куртке.

— Ой, ну и красота! — засмеялась Лиз.

Майк тоже захохотал, закинув назад голову.

Тут уж я вышел из себя.

С ревом я схватил с земли гнилую тыкву и залепил ею в грудь Майку.

Размякшая корка лопнула. Тыквенная мя­коть, семечки и волокнистая сердцевина рыжей кляксой расползлись по его кожаной куртке. Теперь пришла моя очередь смеяться — но я не успел.

— Вы что же это делаете? — услышал я разъ­яренный знакомый голос.

Мистер Палмер бежал, как сумасшедший, вниз с холма, раскинув, словно крылья, свои огромные ручищи.

— Вы что делаете? — кричал он. — Это же живые существа!

— Да-а? — произнес я.

— Вон отсюда! — завопил мистер Палмер. И ткнул пальцем в сторону площадки для ма­шин. — Убирайтесь отсюда! Быстро!

— В чем дело? Что случилось?

С вершины холма, перепрыгивая через тык­вы, к нам бежала мама. Выглядела она смущен­ной.

Заберите их отсюда, — потребовал мистер Палмер. — Я не возьму с вас денег за ущерб. Толь­ко увезите их.

— Майк прав. Хэллоуин в нашем городе — така-а-а-я скукота, — сказала Лиз и отодвинула в сторону свой пакет со сладостями, получен­ными от соседей после традиционного обхода домов. — Взгляните на часы. Всего половина девятого, а мы уже дома.

Трофеи, которые получил я, были разложе­ны на полу в гостиной. Я посчитал пустые обертки. Оказывается, четыре шоколадных ба­тончика я уже съел.

— Еще один, и потом я все это уберу, — ска­зал я.

— А где Майк? — спросила Лиз, оглядываясь.

— Пошел наверх снять свой карнавальный костюм.

В этом году Майк, чтобы пугать соседей, вы­рядился инопланетянином — в серебристом комбинезоне и со светящейся зеленой головой. А Лиз и я решили, что мы уже слишком взрос­лые для карнавальных костюмов. И мы решили, что достаточно просто натянуть на головы шерс­тяные лыжные шлемы и надеть куртки задом наперед. Глупо. Но сладостей мы набрали поря­дочно.

Я пытался решить, за какую шоколадку при­няться, когда появился Майк. На нем была его кожаная куртка «пилот». Он что-то заталкивал в белый пластиковый пакет.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Пойду прогуляюсь, — сказал он.

— Никуда ты не пойдешь, — сказал ему я. — Можешь снять свою куртку. Ты же знаешь, что после восьми нельзя.

— Пока! — бросил он.

И, застегнув «молнию» на куртке, направил­ся к двери.

Я бросился за ним и схватил его за воротник.

— Что ты еще придумал?

— Отпусти, Эндрю. Сейчас ночь Хэллоуина. Я хочу немного повеселиться. Хочу сделать что-нибудь такое... чтобы мурашки по коже.

— Например, что? — спросила Лиз, подходя к нам.

— Наведаюсь еще раз на тыквенную фер­му, — ответил он.

— Ты что, чокнулся? — засмеялась Лиз.

— Сейчас ведь Хэллоуин, верно? А дети в Хэллоуин должны устраивать розыгрыши. Этот тыквовод сам напросился. И я хочу вернуться туда и... устроить ему хохму.

Это же несколько миль отсюда, — сдви­нув брови, посмотрела на него Лиз. — Ты как рассчитываешь туда добраться?

— Автобусом, — бросил Майк и толкнул вход­ную дверь.

Поток холодного воздуха хлынул в комнату.

— Подожди! — крикнул я. — Что ты собира­ешься сделать?

— Я же сказал — устроить хохму, — раздра­женно ответил мой братец.

— И ты хочешь один доехать автобусом до фермы?

Майк кивнул.

— Нельзя его отпускать, — сказала Лиз и вы­тащила из стенного шкафа для одежды свою пуховую куртку. — Нам придется поехать с ним, — на ее лице появилась улыбка. — Вооб­ще-то это круто. Хозяин фермы не имел права хватать Майка за голову. Мы должны ему за это отплатить.

— Да вы что?! — крикнул я.

— Эндрю, сейчас ночь Хэллоуина, — объяс­нила Лиз. — Сидеть дома и просто обжираться шоколадом — это такая скука. Почему бы нам не повеселиться, не устроить какую-нибудь кошмарную хохму?

— Но... но... — уставился я на нее.

Шевелись, — заторопила она меня. — Мы должны вернуться до того, как приедет твоя мама.

Вот так мы и оказались в ту ночь на тыквен­ном поле.

Я понимаю, это было глупо. Понимаю, что это было просто сумасшествие. Но разве оста­новишь Майка, если ему что-то втемяшится в башку? Невозможно его остановить. И от Лиз помощи ждать не проходилось. Ей самой ужас­но хотелось пощекотать себе нервы.

Мы шли по покрытой гравием площадке для машин. Я застегнул «молнию» на куртке и натя­нул капюшон. Ночь была холодная, ясная. Бледно-желтая луна плыла высоко в фиолето­вом ночном небе. Заглянув через изгородь, я увидел, как пугала на холме дрожат на сильном ветру.

Я поежился.

— Просто не верится, что мы на такое реши­лись.

Майк и Лиз меня не услышали. Они уже пере­лезали через изгородь на территорию фермы.

Через несколько секунд мы стояли вместе, переводя дыхание и глядя на тянущиеся перед нами холмы тыквенного поля.

Ветер шептался в путанице тыквенных пле­тей, заставляя их гнуться и извиваться. Пугала скрипели и махали своими руками, будто отгоняя нас. Вдруг большая тыква, подскакивая, устремилась с холма. Бух-бух-бух...

— Она живая! — крикнул я, пытаясь пошутить.

Но ни Лиз, ни Майк не засмеялись.

— Страшно здесь ночью, — ежась, пробор­мотала Лиз.

Ветер сдул мой капюшон назад. Я вздрогнул от громкого скрипа. Нет, это всего лишь пуга­ло — наклонилось на шесте.

— Такое все серебристое и странное, — про­шептала Лиз, придвигаясь поближе ко мне. — Как будто гуляешь по Луне.

Майк что-то вытащил из пакета, который прихватил с собой.

— Что это у тебя? — спросил я.

Он поднял вверх металлический баллончик с черной краской. С черной аэрозольной крас­кой.

— О господи! Что ты собираешься с этим де­лать? — спросил я.

На его лице появилась ухмылка.

— Хохмить.

— Майк, подожди...

Он наклонился над большой тыквой и нари­совал на ее боку улыбающуюся рожу. После этого побежал вдоль борозды, оставляя на тык­вах черные косые кресты.

Потом Майк достал еще два баллончика с краской из своего пакета и сунул один Лиз, вто­рой — мне.

— Ну уж нет, — отказывался я, пытаясь вер­нуть ему баллончик.

— Да ладно тебе, Эндрю, — уговаривала меня Лиз. — Сейчас ведь Хэллоуин. Не будь та­ким размазней, — наклонившись, она нарисо­вала на тыкве большое черное сердце.

Майк с восторженным гоготом изобразил на нескольких тыквах свои инициалы: М.Г.

— Теперь мистеру Палмеру ни за что их не продать!

Лиз быстро шла вдоль борозды, рисуя на тыквах сердца. Я написал на паре самых боль­ших тыкв: «Здесь был я».

И вдруг остановился, услышав, как вскрик­нула Лиз. Она упала, больно стукнувшись о сухую землю. Баллончик вылетел у нее из рук.

Я подбежал к ней.

— Споткнулась об эту чертову плеть, — про­стонала она. — Ой, моя лодыжка!

Когда я помогал ей подняться, она посмот­рела через мое плечо.

— Он здесь! Мистер Палмер! — вырвался у нее растерянный крик.

У меня душа ушла в пятки. Я обернулся и в страхе уставился в темноту. Нет, это не мистер Палмер.

Это просто пугало. Высокое огородное пуга­ло. В оранжевой кепке на соломенной голове.

— Кажется, с меня этой хохмы уже хватит. Здесь как-то уж слишком страшно, — сказала Лиз, потирая лодыжку. — Пойдемте домой.

— Эй, Майк, — позвал я. — Давай сматы­ваться отсюда.

Майк! Куда он запропастился?

Я повернулся... и ахнул.

Он перелезал через зеленый забор.

— Не надо! — раздался пронзительный голос Лиз.

— Майк, не надо! Майк! — крикнул я.

Но он уже спрыгнул по другую сторону забо­ра на участок с личной коллекцией тыкв мисте­ра Палмера.

От страха холодок пробежал у меня по спине.

«Майк зашел слишком далеко, — подумал я. — Мистер Палмер не зря держит эти тыквы за забором. Он называет их «мои детки»...»

С тяжело бьющимся сердцем я побежал к за­бору. Лиз последовала за мной, хромая на боль­ную ногу.

Майк! Эй, Майк, — позвал я. — Лезь об­ратно — немедленно!

Потом раздался пронзительный крик:

Помогите! Ой, помогите мне!

Я заставил себя ускорить бег. И опять услы­шал крик:

— О-ой...

Он резко оборвался.

Я добежал до забора. Он был на несколько футов выше меня. Я подпрыгнул и уцепился за его верх. Подтянувшись, я заметил, что длин­ные серебристые плети по ту сторону забора словно бы шевелятся, встают вертикально, как змеи, тянутся вверх, изгибаясь и отрываясь от земли.

«Нет, не может быть. Чушь какая», — сказал я себе.

Собрав все силы, я перебросил ноги через забор и спрыгнул с другой стороны. Призем­лившись на обе ноги, я быстро огляделся.

— Майк?

— Эндрю, что там такое? — Лиз осторожно перевесила голову через забор.

— Майк! — позвал я опять.

И тут увидел его. Он стоял в конце первой борозды. Я узнал его куртку «пилота», его джин­сы, порванные на коленке, его кроссовки.

Но на его плечах... на его плечах...

На его плечах была круглая оранжевая тыква.

— Майк! Как ты сумел засадить голову в эту тыкву?

Я подбежал к нему, задыхаясь от крика.

— Сними ее сейчас же! Нам надо сматывать­ся! Бежим! Зачем ты ее напялил?

Не дожидаясь, пока он ответит, я схватил тыкву двумя руками и стащил ее с его плеч.

Лиз вскрикнула первой. Это был пронзи­тельный крик ужаса.

Я открыл рот, собираясь закричать, но ни звука не вылетело из него.

Мои руки все еще сжимали тыкву. Я тупо смотрел на плечи Майка.

Головы там не было. Ничего не было на его плечах.

Тошнота подкатила к горлу, дрожь волнами пробежала по телу. Я отвернулся.

Тыква выпала из моих рук. И покатилась. Она подкатилась к длинной тонкой плети. Я ус­тавился на эту плеть. Проследил, где она закан­чивается.

И увидел голову моего брата. Да, голову мое­го брата, увенчивающую конец тыквенной плети.

Его темные глаза вперились в меня. Рот от­крылся и закрылся, словно в попытке что-то сказать. Голова наклонилась, потом подскочила с силой, будто стараясь оторваться. Но она была прикреплена — она росла на тыквенной плети!

— О-о-х... — в ужасе выдохнул я.

Я не мог говорить. Не мог ни вдохнуть, ни двинуться с места.

Мой брат... мой несчастный брат...

И тут я увидел других.

Человеческие головы мальчиков и девочек... Они глядели на меня с земли... открывая и за­крывая рты в беззвучной мольбе о помощи... десятки человеческих голов, растущих на тык­венных плетях...

Теперь я понял, что случилось с теми ребя­тами, которые исчезли в прошлый и в позапро­шлый Хэллоуин.

Пока я глядел на это леденящее кровь зрели­ще, толстые ползучие стебли тянулись к моим кроссовкам, обвивались вокруг щиколоток. Я увидел, как они поднимаются вверх с земли, устремляясь к Лиз, обматывают ее, тянут вниз.

Я почувствовал, как тыквенные плети охва­тывают мое туловище, сжимают грудь.

Но я не мог шевельнуться.

Даже когда появился мистер Палмер, я не смог шевельнуться.

Я увидел улыбку на его оранжевобородом лице. Увидел глубокие, черные, пустые глаза. Я в страхе следил, как он присел на корточки возле головы Майка... головы Майка, растущей на тыквенном стебле.

Холодные, мокрые плети обернулись вокруг моего горла. Они сжимали его все сильнее... сильнее... но я не мог закричать. Не мог ше­вельнуться.

Все с той же усмешкой мистер Палмер на­крыл растопыренной пятерней макушку Майка и сжал ее.

— Не созрела еще, — сказал он. — Но уже на подходе.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10




Похожие:

Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров iconРоберт Лоуренс Стайн Предательство
Пламя шумело, словно буря. Небо, скрытое мрачными тучами черного дыма, освещали зловещие алые всполохи
Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров iconРоберт Лоуренс Стайн Самое жуткое приключение
Ларри Бойд нашел в мусорном баке классную штуку – старый флакон с надписью «Мгновенный загар». На этикетке значилось
Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров iconРоберт Лоуренс Стайн Пожар
Саймон Фиар думал, что смена фамилии остановит зло. Это была ошибка — смертельная ошибка
Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров iconРоберт Лоуренс Стайн Мой друг – невидимка
Если бы я стал невидимкой, я бы улизнул из-за стола, не доедая этих стручков фасоли. И я мог бы пробраться к себе и дочитать книжку...
Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров iconРоберт Лоуренс Стайн Страшная месть Серия «Ужастики – 2»
Прежде чем черви озлобились, до того как они выползли и принялись мстить, Тодд Бэрстоу немало позабавился с ними
Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров iconРоберт Лоуренс Стайн Фантом в зрительном зале
Нашу школу стал посещать загадочный призрак. Его никто не видел. Никто не знал, где он живет
Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров iconРоберт Лоуренс Стайн Призрак по соседству «Призрак по соседству»
...
Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров iconРоберт Лоуренс Стайн Тихая ночь 2
Конечно, в прошлом году, после всех пережитых ужасов, она обещала исправиться. Од-нако богатая, испорченная девушка Рева Долби по-прежнему...
Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров iconРоберт Лоуренс Стайн Знак страха
Маленький серебряный диск с птичьей лапой в центре. Острые когти сжимают сверкающие голубые камни. На обратной стороне выгравирован...
Роберт Лоуренс Стайн Час ночных кошмаров iconРоберт Лоуренс Стайн Загадочная находка
Еще совсем недавно Кэт и ее брат Дэниэл были счастливы. Вместе с родителями они только что переехали в новый дом со множеством комнат,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib2.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы